Чтение онлайн

— Эх ты, печать-то у управляющего, — вспомнил барин и потряс колокольчиком. На звон никто не явился. — Когда надо, не дождёшься. Сядь вот сюда, к столу, Егорша. Сам схожу.

После этих слов барин, уже доставший какие-то бумаги, опустил их на стол и вышел из кабинета.

Егор послушно уселся на стул. Он оказался спиной к портрету, но ощущение чужого взгляда не отпускало. Откуда-то повеяло прохладой. Егор почувствовал озноб. Липкий страх заполз в сердце. Егору нестерпимо захотелось обернуться, но в последний момент он испугался. Неожиданно около уха прошелестел тихий женский голос:

— За Павлушей пригляди.

И Егора отпустило. Да, призрак, но это ведь мать о дите своём печётся. Вот только как обещать присмотреть за молодым барином, когда он и за пострелёнком Васькой не уследил.

Егор встал со стула и, собравшись с духом, повернулся к портрету.

— Что смогу, всё сделаю, матушка барыня, — пообещал он.

Егор готов был поклясться, что взгляд на портрете изменился. Барыня теперь смотрела на него ласково и с надеждой. Егор уже пообещал барину, что будет верой и правдой служить Павлу, но почему-то обещание, данное его матушке, показалось намного важней.

Барин вошёл в кабинет ещё до того, как Егор обратно сесть успел. Он быстрым взглядом окинул помещение и спросил:

— Мне показалось, или ты с кем-то говорил? Думал, Павлуша решил-таки с документами познакомиться.

— Нет, Пётр Фомич, один я. Не подумайте чего, я это барыне покойной, Царство ей небесное, пообещал за Павлом Петровичем присмотреть в этой… икспидиции.

— Экспедиции, — поправил барин, странно глянув на Егора. Затем перевёл взгляд на портрет жены. Черты лица его, словно расправились, принимая выражение умиротворённое и спокойное. — А насчёт присмотреть, мысль дельная. Скажи, ты грамоте обучен? Письмецо написать сумеешь?

— Читаю немного, написать печатными буквицами, пожалуй, и смогу. В церковно-приходскую школу, пока отец Макарий жив был, ходил, — ответил Егор.

— М-да, славный был у нас священник. Столько грамотных крестьян, почитай, ни в одном другом селе не найдётся, — протянул барин. — Я нонешнему батюшке намекнул про школу-то. Мол, богоугодное дело продолжить сам Бог велел. Так он сказал, не в его полномочиях. Надо, мол, в синод запрос подавать. Хоть самому школу начальную открывай. А ведь и открою! Ну, ладно, к делу перейдём. Просьба у меня к тебе будет: ежели что неладное случится, шли письмо. Я тебе и денежку дам на то. Название губернии, уезда, села знаешь?

— Знаю, — ответил Егор.

Барин открыл лежавшую на столе книгу, нашёл в списке Егорову семью.

— Так-с, значит долг за вами тридцать четыре рубля пятьдесят копеек. Ишь-ты, и впрямь чуток побольше. — Он достал специальную бумагу, заполнил, заковыристо расписался и поставил печать. — Держи, владейте. Ах, да, вот ещё с тобой договор. Подпиши.

Егор прочитал протянутый ему второй листок, где он обязался служить молодому барину два месяца, и, макнув перо в чернильницу, подписал печатными буквами свои имя и фамилию, старательно выводя «еръ» — твёрдый знак — в конце.

— Пётр Фомич, а куда хоть мы поедем? — спросил он, закончив.

— В Заволжские степи, в ту часть, где глушь, где селений почти нет,— ответил барин и добавил: — Ты там ухо востро держи. Совсем рядом киргизцы обитают. Поговаривают, они хоть и вошли в нашу империю, нет-нет, да и разбойничают. Могут захватить в плен и хивинцам в рабство продать. Не по душе мне Павлушина задумка, а начни отговаривать, ещё хуже, что назло сделает.

Егор невольно поёжился. Мало того, могилы древние раскапывать, так ещё и беречься, чтоб басурмане в плен не взяли. Может, пугает барин, чтоб осторожности не терял?

— А ежели мы раньше положенного сроку закончим? Денежки возвращать надо будет? — уточнил Егор.

— Да хоть бы раньше! Твои б слова да Богу в уши! — воскликнул барин. Видать и впрямь сильно о сыне беспокоился. — Не нужно будет ничего возвращать. Вот что я думаю, возьмёте нашу пролётку, нечего нанимать непонятно у кого. До Благовестного отправлю с вами кучера. Он тебя за дорогу подучит править. Справишься?

— Справлюсь, — ответил Егор, подумав, что пролётка — та же телега, только удобнее для седоков.

Барин вздохнул и добавил:

— Я бы и кучера с вами отправил, и ещё нанял бы надёжных мужичков. Да Павлуша упёрся, мол, Игнат, это компаньон его, лучше знает, кого брать. Каждый знает, на чужие-то денежки! Еле Павлушу на тебя уговорил. Так что, не подведи, Егорша.

— Не подведу, Пётр Фомич!

После этих слов, барин вручил Егору, помимо документа на надел, пару чистых листов бумаги, новенький карандаш и кредитный билет на пять рублей, прозываемый за свой цвет «синенькой» — на почтовые расходы. Егор старательно уложил все полученное за пазуху. Барин, усмехнувшись, позвонил в колокольчик и для надёжности ещё и крикнул:

— Прошка, пёсий сын!

Спустя небольшое время в кабинет вбежал заспанный слуга и произнёс, старательно подавляя зевок:

— Чего изволите-с, ваша светлость?

— Проводи Егора Архипова через центральный вход, и сразу обратно иди, да управляющего позови, — распорядился барин.

Попрощавшись, Егор вышел, украдкой бросив взгляд на портрет. Барыня смотрела оттуда так, словно рукой хотела помахать. «Привидится же такое», — подивился про себя Егор.

Он шёл по коридору вслед за полусонным слугой. Да и сам барский дом словно дремал, разморенный летней жарой. По пути никто не встретился, лишь издалека доносились голоса, звяканье посуды и долетали ароматы чего-то вкусного. Наверное, в столовой накрывали стол к обеду. Егор почувствовал, как рот наполняется слюной. Сглотнув, он покосился на слугу, не заметил ли. Но тот не обращая внимания на спутника, открыл резные двери, впустив в полумрак яркие солнечные лучи и полуденный зной.

Прошка повёл Егора к парадным воротам, рассудив, что раз выпустить велено через главный вход, то это ко всему относится.

— До свиданьица, — попрощался Егор и со слугой.

Слуга кивнул в ответ. Если бы Егор не слышал, как тот разговаривал с барином, решил бы, что Прошка немой.

Путь обратно показался Егору намного короче. Он почти бежал, предвкушая, как обрадуются родные. Однако сразу рассказать о новостях не удалось. Вся семья только уселась обедать. Дед кивнул на скамью у стола, после чего произнёс короткую молитву. Егор ел маменькины щи с аппетитом. Остальные нет-нет, да и посматривали с интересом в его сторону. Даже маменька от вопросов удержалась. Во-первых, детям надо пример показывать, за едой не болтая, а во-вторых, свёкор мог и ей ложкой по лбу зарядить. Со строгого старика бы сталось. Когда, наконец, щи с хлебом доели, квас выпили, дед распорядился:

— Ну, Егорша, выкладывай, почто барину ты запонадобился?

— Меня наняли барчонку в услужение на лето. Поеду с ним за Волгу в экспедицию, — сказал Егор, старательно выговорив недавно выученное слово.

Маменька ахнула и воскликнула:

— Не зря тебе Ворожея нагадала дорогу дальнюю, не зря трефовая шестёрка выпала!

Егору неожиданно вспомнился рассказ Ворожеи, что молодому барину три шестёрки выпало. Одна из них трефовая, так же, как и Егору, на вопрос: «что будет?» Выходит, дорога-то у них одна, да вот только закончится по-разному.