Чтение онлайн

Егор распрощался с дядькой Архипом и остальными. Он вышел, а в трактире ещё долго обсуждали события у курганов и в монастыре. Новостей в губернском городе хватало, да не все оказывались столь интересными.

Больничный сторож ворота не закрывал, Егора дожидался, а вот Павел и его сосед по палате уже крепко спали. Егор им о монастыре наутро рассказал. Только закончил, в палату вошёл Пётр Фомич вместе с доктором.

— Нуте-с, голубчик, как себя чувствуем? — спросил тот Павла весело.

Доктор находился в настроении приподнятом. Егор заметил оттопыренный карман его сюртука и догадался, что Пётр Фомич щедро отблагодарил доктора за труды.

— Голова немного кружится, когда резко встаю, — ответил Павел.

— Так вы резко не вставайте, голубчик. Вам ещё недельки две перетруждаться не следует. Завтра выписываю, — ответил доктор.

— А меня когда? — забеспокоился отставной вояка.

Доктор подошёл к его постели и велел показать ногу.

— Так-с, так-с, — протянул он, — вам, Михайла Иванович, придётся ещё два денька в гипсе попрыгать. Ну да, думаю, вам не в тягость будет здесь и подольше побыть. Эх, вот лечишь, лечишь больных, а они, вместо благодарности, лучших сестёр милосердия уводят, — добавил он и рассмеялся собственной шутке.

После того, как доктор вышел, Егор попросил:

— Пётр Фомич, пока вы здесь, дозвольте мне на базар сходить. Гостинцы домашним куплю.

— Ступай, можешь не торопиться, — кивнул тот и достал кошель. — Вот, держи десять рубликов — это тебе добавка к жалованию. Будет ещё для тебя подарочек, но это позже, как домой приедем.

Егор поклонился бывшему барину в пояс и вышел из палаты с не менее радостным видом, чем недавно доктор.

Шёл Егор просто на базар, а попал на ярмарку, съехались из разных губерний торговцы. Товару навезли: глаза разбегаются, одних шалей три ряда, тут и оренбургские пуховые, и павлопосадские набивные, и персидские шёлковые. Постоял Егор, полюбовался, да дальше прошёл к прилавкам попроще, где платки да ленты в волосы по цене не кусались.

Ежели бы маменьке одной подарок, он бы купил дорогой платок, не раздумывая, так ведь ему бабушку с сестрёнками обделять нельзя, да и Ворожее хотелось гостинец привезти. Вспомнилось Егору, как выпала ему при гадании шестёрка бубновая. Сказала тогда Ворожея, что домой дорога будет радостной. Правду сказала. Вон, гостинцы Егор выбирает — уже радость. Хорошо, что он заранее придумал, кому, что дарить будет, а то и дня бы не хватило.

С первыми покупками Егор цену сбить пытался осторожно, робко даже, а к концу во вкус вошёл, базар, на то и базар, чтоб на нём всласть поторговаться можно было. Возвращался Егор с полной сумой гостинцев, чувствуя себя так, словно день косой отмахал. Про себя думал: «Выходит, и торговать — дело нелёгкое, тут вон покупал лишь, весь упарился».

На ночь Егор остался в больнице, собирался в трактир, да фельдшер Семён уговорил остаться. Сказал:

— Ты, Егорша, парнишка и сам, видать, фартовый, и нам удачу принёс. Аннушка вон, замуж выходит, доктору приглашение пришло в столичную больницу, меня с собой берёт. Из больных после матушки Пистимеи никто не помер. К тому же дежурства, когда ты ночуешь, спокойные, а мне как раз сегодня заступать.

— Так и быть, останусь, — согласился Егор.

Семён похлопал его по плечу, Егора он уважать начал с того момента, как тот не побоялся против него пойти, добился, чтоб Павла доктор осмотрел.

Дежурство и впрямь выдалось тихим. Егор, уставший за день, крепко уснул на уже обжитом диванчике. Сон-явь перед утром пришёл, странный, на другие не похожий. Видит Егор город золотой не своими глазами, а глазами парящего в небе орла. С высоты всё как на ладони: вон лесок, где казаки лагерем стояли, вон дорога, по которой до стольного города Орды добирались. Вот сам Сарай-Берке. Только нет перед воротами золотых коней. Орёл делает пару взмахов и вновь парит уже над степью. Там хоронят хана, видать, того самого Мамая, потому как рядом с его смертным ложем ставят оставшегося золотого коня. Перед тем, как приступить к возведению кургана ордынцы падают на колени и утыкаются лбами в землю, молятся. Ещё пара взмахов крыльев и внизу Зябкое болото с торчащими у берега обломками гати, подальше колодец с коновязью, у которого они с Матрёной попрощались. «Давай, ещё немного, там Пришиб, может, хоть одним глазком Матрёнку увижу», — мысленно просит орла Егор. Птица послушно взмахивает крыльями и… Егора выкидывает из сна.

«Чуток не долетели», — подумал он, просыпаясь. За окном начинало светать. Егор повернулся на другой бок, но больше не уснул, лежал с закрытыми глазами, вспоминая встречу с Матрёной. Он ведь и когда платок для дочери кучера выбирал, о подружке своей нежданной думал, купил голубенький с синими цветочками, под цвет её глаз. Понимал, не ладно это, покупать подарок одной девице, а думать о другой. Но уж как вышло. А потом, может, и не сложится у них с дочерью дядьки Архипа. По словам отца, она красивая да бойкая, а на Егора такие девицы и не смотрят. Но кучер с Егора слово взял, что по приезду в первое же воскресение тот к ним в гости придёт.

К отъезду в родное Волково собрались за час до полудня. Провожать вышла вся больничная обслуга. Егору и вовсе каждый вручил небольшой подарочек. Сторож — крепкий кнут, сестра Анна с женихом — кошелёк из телячьей кожи с бумажным рубликом внутри.

— Это, чтобы денежка водилась, — сказала сестра Анна, обнимая Егора на прощание.

Больничная кухарка — свёрток с пирожками, фельдшер Семён — складной ножик. Не остался в стороне и доктор, вручил книгу, со словами:

— Слыхал я, ты грамоте обучен. Вот стихи о крестьянах Николая Некрасова, думаю, тебе понравится.

Егор от души всех благодарил, чувствуя себя немного неловко. Вроде, ничего особенного для людей не делал, а они вон как родного провожают.

Когда Пётр Фомич и Павел вместе с Прошкой уселись в экипаж, запряженный тройкой, появился следователь. Василий Степанович ехал верхом на коне рыжей масти. Подъехав, он спешился, попрощался с Павлом и Петром Фомичом, после чего направился к Егору, стоящему у пролётки, ведя в поводу коня.

— Ну что, Егор Архипов, принимай подарок, — сказал следователь, вручая повод онемевшему от удивления Егору. Затем добавил: — Это дончак, порода Степная казачья. Арабский скакун тебе без надобности, а вот такой конёк пригодится. Да, седло со всем прочим тоже тебе.

— Василь Степаныч, уж слишком дорог такой подарок, — растерянно произнёс Егор.

Следователь склонился к его уху и шепнул:

— Ко мне во сне Межага приходил. Сказал, мол, сделай Егору подарок не только от себя, но и от нас, Заволжских казаков. Вот выполняю, — после чего добавил уже громко: — Прощай, Егор Архипов, Даст Бог, свидимся.

Он пожал Егору руку и быстрым шагом отправился к казённой двуколке со стражником на облучке, которую раньше никто не заметил.

Михайла Иванович хлопнул оробевшего Егора по спине и сказал:

— Ты, Егорша, не смущайся, раз дарят, значит, заслужил. Давай помогу коня к пролётке привязать. Дончаки и под седло хороши, и в упряжь.

Вскоре из губернского города выехал маленький обоз: впереди экипаж, запряжённый тройкой лошадей, следом — пролётка, сзади к которой привязан был рыжий, золотой под солнцем, конь.

К дому родному подъезжал Егор верхом на дончаке. По обе стороны от седла свисали полные гостинцами сумки. Вечерело. Около соседских ворот дед Зуда чинил скамейку. Обернувшись на стук копыт, он выронил из рук молоток и завопил: