Чтение онлайн

Щенок лаять перестал, опасливо косясь на жеребца.

Егор накинул повод на перила и вошёл в дом. На столе пыхтел расписной самовар, высились горой в плетёной корзинке пирожки, источал цветочный аромат мёд в крынке. Иконы не были завешены, перед ними горела лампадка. Егор снял картуз и перекрестился на красный угол, затем спросил:

— Как там Павел Петрович?

— Поправляется, вовремя ты его в больницу доставил. Что смотришь? Я хоть и знахарка, помощи докторов-фельдшеров не чураюсь, — сказала Ворожея и, кивнув на подоконник, заставленный бутылочками с настоями, продолжила: — Вон, травки для Павлуши заварила, к вечеру настоятся. Да ты присаживайся, сейчас чаю налью.

Ворожея налила свежезаваренный чай в тонкие фарфоровые чашки. Их и брать-то в руки страшно стало.

— Тётушка, может, мне в кружку нальёшь? Вдруг разобью, — произнёс Егор.

— Не разобьёшь, а коли и так, то на счастье, — успокоила Ворожея.

Егор спохватился и вытащил из заплечной сумы гостинцы.

— Прими подарочек, тётушка, не побрезгуй.

— Ох, спасибо! Охоча я до тульских пряничков. Всегда, как на ярмарку выбираюсь, покупаю, — воскликнула Ворожея. Она выложила пряник на стол, повязала подаренный платок концами назад и добавила: — Ну, рассказывай о приключениях своих.

И Егор всё, как на духу, выложил. И про сны странные, и про коня золотого, и про путешествие во времена стародавние, не забыл про кикимор и коней болотных. Упомянул про призрак монахини в больнице и про явление преподобного старца.

— Выходит, правду карты сказали, — задумчиво протянула Ворожея. — Что касаемо коня золотого, вот почему я понять-то не могла, когда воск вылился, живой он будет или нет. Не подумала, что дух может в золотую статую вселиться. Вот к чему мавкино предупреждение было, какого ты не послушал. Слава Богу, всё к лучшему получилось.

— Тётушка Ворожея, неужели я теперь призраков видеть буду? Сны вещие? — с тревогой спросил Егор, после того, как они по две чашки чая выпили.

— Вот что я думаю, Егорша, — сказала Ворожея после недолгого молчания, — покажутся тебе лишь те, у кого дела земные не закончены. А таких не много. Насчёт снов не скажу, о том не ведаю. Да, раз к слову пришлось, Ульянку маменька её отмолила. Она к тебе точно больше не явится. Что ещё сказать хочешь, да не решаешься?

Задав этот вопрос, Ворожея посмотрела на Егора проницательным взглядом.

— Хотел, чтоб ты мне карты раскинула на встречу предстоящую, да передумал. Будь, что будет! — признался Егор и пояснил: — Меня кучер Петра Фомича, дядька Архип в гости зазвал. С дочкой познакомить хочет.

— Смотри-ка, подросла егоза, — с улыбкой произнесла Ворожея. — Езжай, вдруг и впрямь — судьба твоя. А ежели сомнения охватят, меня знаешь, где найти.

Тепло распрощавшись с Ворожеей, Егор поехал в Семёновку.

В Семёновке Егору бывать доводилось. Потому он легко отыскал нужную улицу, их в деревне всего-то три и было. В конце улицы располагались дома богатые, добротные, окруженные заборами с тесовыми воротами.

Неподалёку от этих домов стоял колодец, там девица воду набирала. К Егору стояла она спиной, но что-то неуловимо знакомое было в стройной фигуре и чёрной косе до пояса. «Нет, этого не может быть», — пронеслось в голове у Егора.

Девица перестала крутить ворот, подхватила колодезное ведро и наклонилась к своему, повернувшись в пол-оборота. С шеи свесился очень хорошо знакомый Егору пятак.

Егор словно слетел с Сивки и кинулся к девице с криком:

— Матрёнка!!!

От неожиданности девица выпустила из рук ведро, то полетело в колодец, звеня разматывающейся цепью. Раздался глухой всплеск. Девица обернулась, и Егор стал, как вкопанный, не в силах слова вымолвить.

— Обознался ты, парень. Меня с рожденьица Василисой кличут.

Но Егор уже и без этих слов понял, что девица — не Матрёна. Тоже черноволоса, глаза синие, но сама повыше, да пофигуристей будет. Да и медальон всего лишь медный кругляш, который, может, и был когда монетой, но от времени все цифры и буквы стёрлись.

— Прости, Василиса, но уж больно ты со спины на знакомую мою похожа, — сказал Егор, опомнившись. — Давай, помогу. Я напортачил, мне и исправлять. Подержи.

Егор вручил девице, назвавшейся Василисой, повод от коня и принялся крутить ворот колодца. Он перелил воду в её вёдра, поддел на коромысло, что стояло, прислонённое к срубу, поднял на плечи.

— Ты смотри, ловко как! — воскликнула Василиса. — Первый раз вижу, чтоб парень так с коромыслом управлялся.

— Так я маменьке сызмальства помогаю, — ответил Егор. — Мне и в руках вёдра донести не в тягость, но ежели коромысло есть, к чему напрягаться? Говори, куда идти?

Василиса открыла рот, но ответить не успела. Из ближних ворот высунулся дядька Архип с криком:

— Васька, что так долго? За смертью только посылать… — он осёкся, заметив Егора и оживлённо продолжил: — А, Егорша, пришёл-таки в гости. Смотрю уж и с дочкой моей познакомился. Проходи!

Он распахнул ворота. На его крики во двор высыпали домочадцы: дородная баба, видать, жена кучера, худенькая смуглая старушка и два мальчишки-погодка, на вид ровесники Фильки с Васяткой. Егор, не спеша, чтоб не расплескать воду, пошёл к воротам. Следом двинулась Василиса, ведя в поводу его коня. Дядька Архип посторонился, пропуская их. Когда мимо проходила дочь, шикнул:

— Васька, не стыдно гостя нагружать?

За что получил толчок в бок от жены, Егор хорошо расслышал её шёпот:

— Васька да Васька, вот и выросла, как парнишка бойкая. Зови Василисой, а то неловко при госте.

Старушка указала, куда поставить вёдра. Мальчишки тут же попросились на коне поездить.

— У батьки такого нет в табуне, — простодушно признался младший.

— Я вас после сам покатаю, Сивка норовистый, только ко мне привык, — пообещал Егор.

— Проходи, Егорша, — пригласил дядька Архип после того, как представил семью.

В сенцах Егор увидел рукомойник с деревянной бадьёй под ним. Рядом на лавке лежало дегтярное мыло и кусок полотна вместо полотенца. Сразу становилось понятно, что побывал дядька Архип в придорожном трактире и наслушался рассказов о холере от трактирщика и деда Савелия. Сполоснув руки, Егор вошёл в гостеприимно распахнутую дверь. К приходу гостя был накрыт стол, даже скатерть с бахромой по краям имелась. У Егора похожую бабушка лишь по великим праздникам доставала. Он вручил общий подарок — большой тульский пряник в виде самовара — хозяйке, а Василисе протянул голубой с синими цветами платок. Она тут же обнову примерила. Платок чудесно подходил под цвет глаз. Егор даже залюбовался девицей, кольнуло сожаление, что уж такая красавица точно за него не пойдёт.