(Не) любимая игрушка. Сбежавшая землянка
Шрифт:
— Это еще ужаснее! Сначала выкрал меня, потом сам же и купил, сделав из меня свою игрушку для утех.
— На самом деле это ты уже сама решила стать моей игрушкой для утех. Я-то был уверен, что ты узнаешь меня.
Моя уверенность пошатнулась. Может, он и прав, я сама напридумывали себе невесть что.
— А что мне еще осталось думать о том, кто потратил на меня целое состояние? Ты ведь еще и подыграл мне! — Ярость затуманивает мой разум.
Он вновь оказывается подле меня, заключая в свои объятия, чтобы я не могла вырваться.
— Не трогай! Отпусти! — не сдаюсь я.
— Хватит, Эвриала, — неожиданно нежным голосом шепчет он, заставляя меня замереть. — Я виноват перед тобой, признаю, но тебе ведь было хорошо.
Как же гадко от себя. Он видит меня насквозь.
— Даже если так, я не прощу тебя. — В последний раз ударяю его по груди, кладя на нее свою голову.
Торвальд заботливо гладит меня по волосам, тепло его тела и легкий запах табака странным образом успокаивают меня.
— Прости, — тихо говорит он. — Я правда не желал причинять тебе вреда. Когда я отправился на ту базу, где держали тебя, никак не ожидал, что объект слухов – это именно ты. Я был зол, но уже не мог отступить от своего плана. От этого зависело будущее Эмридона.
— Они бросили нас.
— Это не так.
Я отстраняюсь от него. Наши взгляды пересекаются.
— Не понимаю, почему ты им веришь. Земля была обнаружена больше трехсот лет назад, но они не сделали ничего, чтобы вернуть нас на родину, оставив умирать. Более того, сами же и проводили эксперименты, желая пробудить спящие гены.
— Они не могут действовать открыто.
— Даже если так, у них было время придумать хоть что-то, — не унимаюсь я.
Торвальд на мгновение сомневается в своей непоколебимости.
— Прошло слишком много времени с тех пор, как народ был разделен, для возвращения все на свои места, тоже нужно время, ресурсы и мощь, которой пока нет у эмридов. — Он замолкает, словно обдумывая еще что-то. — Можешь, не верить им, я понимаю тебя, но прошу, поверь мне.
— Тебе? — усмехаюсь я.
— Я был глуп, используя свою власть над тобой, просто… Просто я боялся, что иначе не смогу быть кем-то значимым для тебя.
Мои брови выгибаются в удивлении.
— Ты очень важна для меня, Эвриала, всегда была важна.
Торвальд осторожно, слишком осторожно касается моей щеки. Он смотрит на меня так проникновенно, а в его ледяных глазах больше нет ни капли надменности. Он медленно наклоняется, оставляя на моих губах почти невесомый поцелуй.
Обида и гнев улетучиваются.
Я обвиваю его шею руками и втягиваю нас в страстный поцелуй, коря себя за то, что в итоге проиграла ему, точнее, себе.
Глава LVII. Наши желания
Глава LVII. Наши желания
Торвальд прижимает меня к стене, обвивая мою талию одной рукой, а другой придерживая за шею. Я прижимаюсь к нему всем телом, желая раствориться в нем.
Он меняет угол наклона головы, углубляя наш поцелуй.
Воздуха катастрофически не хватает, все тело горит от желания, а его аромат сводит с ума.
В голове лишь страсть и похоть.
Я отклоняю шею, и Тор покрывает ее горячими поцелуями, вырывая из меня сладостные стоны.
— Остановись, — выдыхаю я.
— Чего это? Ты первая начала, — хитрым тоном шепчет он, медленно пробираясь мне под одежду.
— Ты же ранен, тебе нельзя, — выдыхаю я на каждом слове.
Тор на мгновение отстраняется. Даже через пелену желания я вижу, как горят его глаза. Он на пределе.
— Ты же меня подлатала, — ухмыляется он, вновь обжигая мою нежную кожу своим дыханием.
Я запускаю свои руки в его короткие волосы, когда он практически оставляет меня без кофты.
— Тор, я… — задыхаюсь от собственных чувств.
— Тшш… — Он припадает к моим губам, накрывая их новой порцией страстных поцелуев.
Я хочу его, но что-то на задворках сознания не позволяет мне отдаться полностью.
Он снимает с себя рубашку, я засматриваюсь на его идеальное тело, осторожно касаясь его груди.
Его рука накрывает мою. Он глубоко дышит, опуская наши руки ниже.
— В этот раз это лишь твое желание, никаких таблеток. — Даже его низкий голос вызывает во мне дрожь во всем теле.
Я сгораю от похоти. Ноги не держат, но Торвальд крепко удерживает меня, не давая упасть.
Когда он так проникновенно смотрит на меня, я невольно вижу того Тора, которого знала еще на Земле.
Его тело сильно изменилось, глаза стали похожи на лед, а голос стал на несколько тонов ниже. Да, я не узнала его сразу, но сейчас нет сомнения, что это мой Тор. Он никуда не исчезал, лишь скрылся за холодной маской.
— Мы исчезли так внезапно, должно быть, они с ума сходят. Особенно Том, — продолжаю бормотать я.
Тор замирает, услышав имя своего брата.
Его взгляд мгновенно становится ясным, а вот мне требуется несколько минут, чтобы привести дыхание в норму.
— Ты права, нужно вернуться, — строго говорит он, поправляя свою одежду. — А мы еще успеем наверстать упущенное, — хитро добавляет он.
— Следующего раза не будет, — хмурюсь я.
Торвальд заключает меня в свои объятия для телепортации и шепчет на ухо:
— Тогда мне придется очень постараться, чтобы заслужить твое прощение.
Не успеваю я что-то ответить, как вновь перед глазами все расплывается, а через мгновение мы уже стоим в той самой комнате, где Бенедикт, Виенна и Том уже начали бить тревогу.
— Что за? — Первым нас замечает Бенедикт.
Мне требуется пару секунд, чтобы я могла отойти от Тора и стоять самостоятельно после телепортации.
— Привет, — натягиваю глупую улыбку.
— Вы где были? Мы зашли, а в комнате пусто! — вопит Виенна с глазами, полными ужаса.
— Брат! — Кидается Том к нему, заключая в объятия.
— Простите, нужно было поговорить с Эвриалой. Наедине, — невозмутимо говорит Торвальд, однако его рука мягко поглаживает голову младшего.
— Мы это поняли, но как вы смогли покинуть эту комнату? Здесь же только одна дверь и нет окон? — Голос Виенны становится спокойнее, но не лишен гнева.
— Это непросто объяснить.