(не) Мой Боно
Шрифт:
За своими мыслями я не заметила, как оказалась на втором этаже и замерла напротив двери, за которой находился кабинет Назара. Чисто женское любопытство толкнуло меня засунуть нос на чужую территорию. Комната оказалась незапертой и сейчас я осматривалась в небольшом кабинете со стеклянным столом. Я не обратила внимание на современную стенку, на полках которой располагались книги с фотографиями, ни на уютный диван из коричневой кожи напротив. Мое внимание привлек стеклянный стол, который являлся главным героем этого помещения. У Назара фетиш на подобную мебель? Почему стеклянный?
Прохожу к столу, рефлекторно задевая «вечный двигатель» и провожу рукой по гладкой поверхности. Здесь пахнет Волковым. Запах сандала с табаком витает в воздухе, крича о том, кому принадлежит эта территория. Следовало бы покинуть кабинет, но я подошла к окну, чтобы увидеть, какой из него вид. Отодвигаю светлую тюль, чтобы убедиться, что из окна ничего не видно. На улице темно, а в помещении горит свет. У меня не получится разглядеть улицу, а вот мое присутствие можно заметить снаружи. Собираюсь отойти от подоконника, но мое внимание привлекает стопка журналов и газет, сложенная в углу.
Глаза тут же вцепляются в заголовок одного из изданий:
«Назар Волков взорвал целый ангар с людьми, избавившись от своих конкурентов».
Нашумевшая история, в которой этот человек уничтожил своего бывшего друга — Захара Сафарова. О ней я слышала. Под этим выпуском лежал другой, тоже старый. На главной странице тоже засветился Волков. Там рассказывалось про то, как он застрелил парня на глазах у толпы людей возле ночного клуба. В новостях писали, что доказать его причастность так и не удалось. Эта стопка старых сборников сплетен целиком посвящалась нашему тирану. В каждом издании рассказывалось о его «подвигах».
— Назар, ты тешишь самолюбие и коллекционируешь новости с собой? — ухмыляюсь, переворачивая журналы. Ничего интересного, про все эти случаи я слышала еще на учебе. Про дела этого демона знал весь курс. Нам даже лекции про него читали.
Я собираюсь сложить стопки на место, но натыкаюсь на яркую обложку журнала, который вышел несколько месяцев назад. Относительно свежий. Привлек заголовок новости на обложке.
«Оружейная баронесса и бывшая жена известного бизнесмена, Назара Волкова, выходит замуж?»
Вирусный заголовок заставляет задержать взгляд и я листаю желтуху. Не читаю подобное, но стало интересно посмотреть на бывшую Волкова. На ту, кто не побоялась выйти замуж за нашего тирана и убийцу. Раскрываю разворот, посвященный Волковой и принимаюсь читать.
«Бывшая супруга влиятельного бизнесмена и известного в криминальных кругах Назара Волкова, была замечена с таинственным незнакомцем. Пара отказалась давать интервью, но по фото и так ясно, что отношения между молодыми людьми далеко не дружеские. Интересно, как Назар отнесется к тому, что у его дочери появится отчим?»
Там было ещё полно подобного бреда, но буквы слились воедино после того, как я увидела фото. Ноги подкосились, и я вцепилась в подоконник, чтобы не упасть. Хватаю журнал и сажусь на диван, судорожно разглядывая снимок, где была изображена красивая блондинка, чем-то схожая с моей мамой. На ней было надето элегантное, вечернее платье. Но девушка меня не так волновала, как мужчина, который прижимал ее к себе. Спутник был до умопомрачения притягательным и красивым. Этого черта я ни с кем не перепутаю. Рядом с Камилой Волковой, в роли ее бойфренда стоял Роман Боно. Живой, здоровый и, судя по всему, предвкушающий бурную ночь.
— Проклятье…, — ошарашенно шепчу и еще раз проверяю дату выпуска издания — несколько месяцев назад, — значит, ты жив, — сдуваю с лица волосы и нервно убираю их назад. От резкого потрясения меня бросило в жар, и я начала отмахиваться этим же журналом, чтобы прийти в себя.
Зажмурилась, чтобы еще раз взглянуть на фото и убедиться в том, что мне не показалось. На страницах издания Роман Боно. Живой. Человек, которого застрелили на моих глазах. Мой любимый, которого я оплакиваю последний год и никак не могу смириться с его смертью.
— Я же рыдала на твоей могиле, — шепчу, смахивая слезы, которые стекали по щекам, — а ты живой. И не просто живой, да еще и с другой. Пока я умираю без тебя, ты развлекаешься с женой Волкова. Черт!
Вскакиваю с дивана и подлетаю к стенке, хватая одну из фотографий. Это она. Блондинка с серыми глазами и чувственными губами. Камила Волкова. Здесь она улыбается фотографу, подмигивая и показывает ему язык. А там, нежится в объятиях не моего Боно. Правильно они говорили — это не мой Боно. Это кобелина, которая бросил меня в очередной раз, променяв на другую.
— Паскуда. Я тебе верила, убивалась. Себя винила, а ты, — дрожащими руками снова хватаюсь за журнал, перечитывая сливающиеся воедино строки, — а ты с ней… Ты просто меня обманул. В очередной раз променял на другую. Ублюдок.
— Я обязательно вернусь за тобой…
Конечно, вернешься. Когда нагуляешься, забыл сказать. Мог бы просто написать, позвонить и сказать, что с тобой всё хорошо. Просто дать знать. Но куда мне до Камилы Волковой. Кто я, а кто она.
Закусываю кулак, чтобы не завыть в голос. Такого удара я не ожидала. Даже Руслан со своим Котиком — ангел, если сравнивать его с Боно, который прошелся по моим чувствам катком и наплевал на всё. Наврал в три короба, бросил в сложный момент.
— Скоро у папы родится еще один ребенок.
В памяти всплыла фраза Малены и я еще раз посмотрела на дату выпуска журнала. Судя по всему, родится, да не от Волкова. Если они не делили Камилу на двоих, конечно. Усмехаюсь. Эта Ками еще та сука.
— Ника? — голос Малены заставляет меня вздрогнуть, и я поворачиваюсь к ней. Девушка осекается, заметив в моих руках журнал. — Ты что тут делаешь?
— Что это такое? — шепотом спрашиваю, держа сплетник новостей перед собой. На моем лице, наверное, читаются все эмоции, потому что девушка не знает, что мне ответить. — Это правда?
— Ник, успокойся, — тихо сказала Малена, — я не застала этот момент, но вроде что-то было.
— Вроде? — я истерично засмеялась. — Что-то? Да я целый год убиваюсь по нему, потому что его на моих глазах застрелили. А ты мне говоришь, вроде?
Замечаю, что девушка испуганно хватается за живот. Её пугает моя реакция. Боится, что в порыве брошусь на нее и пытается защитить самое дорогое, что у нее есть — своего еще пока не родившегося малыша.
— Извини, — сбавляю обороты, — ты тут ни при чем. Мы даже не знакомы практически. Но с твоим отцом мне нужно переговорить. Где он?