Чтение онлайн

— Пошел к черту, Боно, — сквозь стиснутые зубы проговариваю, тряся ушибленной рукой. Мефистофель жмурится от моего удара и начинает мотать головой. Судя по всему, ему не нравится моя ласка, — зачем приперся? — недобро добавляю, убирая от себя его руки.

— К тебе, — еле слышно отвечает и убирает ладони. Меня же возмущает его непробиваемость и наглость. Он стерпел пощечину, хотя глаза метают молнии. Представить страшно, каких усилий ему стоило проглотить мое приветствие.

— Ко мне? — протягиваю, ухмыляясь. — А всё. Уже не надо. А раньше надо было! Катись к своей Камиле и воспитывай с ней вашего общего ребенка, предатель! — вспомнив строчки из желтухи, внутри снова начал пробуждаться вулкан эмоций, впрыскивая в вены порцию адреналина. — Пошел отсюда, Боно!

Пытаюсь толкнуть этого гада, но теряю равновесие и оказываюсь в его объятиях. Боно сгребает меня в охапку, крепко прижимая к своему накачанному телу, вжимая в себя с такой силой, что мне кажется, будто он меня как катком расплющит. Синхронно мы с ним делаем шумный вдох, вдыхая друг друга, как долгожданный глоток спасительной порции кислорода.

Год. Ровно год я грезила этим запахом, мечтая затянуться им, как курильщик сигаретой. Наполнить ароматом мускуса с цитрусом свои легкие. Полностью, без остатка. Дышать им, как воздухом, травиться, но всё равно продолжать вдыхать. Я среди ночи просыпалась и слышала его запах. Запах моего Боно, который сводил с ума и заставлял рычать от бессилия в подушку, потому что я больше никогда не смогу им насладиться. Никогда не проведу вот так подушечками пальцев по накачанной груди сквозь черную футболку, ощущая, как он вздрагивает от моих прикосновений. Не прижмусь к нему, такому горячему и родному. Это всё было мечтой, недосягаемой и такой сладкой. Моей маленькой тайной, с невыполнимостью которой никак не могла смириться. Выла раненым зверем, погрязая в пучине своей боли и утраты.

— Я тебя похоронила год назад, — бурчу сама себе под нос, гладя такое любимое тело, которое пьянит сильнее, чем выпитый алкоголь, — думала, что тебя убили, а ты сейчас так спокойно заявляешься, живой и невредимый!

Рычу последние слова сквозь зубы и начинаю колотить его по груди кулаками. Отчаянно и безответно. Но Боно безразличны мои удары. Моей силы не хватит чтобы пробить броню его мышц. Он их даже не замечает, стоит, как истукан, с грустью наблюдая за моими попытками его покалечить.

— Ну, прости, Доминика. Прости за то, что не оправдал твоих ожиданий и выжил, — тихо сказал, когда я выбилась из сил и взяла паузу.

— Не прощу, — отрицательно мотаю головой, ощущая, как силы стремительно меня покидают и на тело накатывается жуткая усталость, — за то, что предал и снова изменил, не прощу. Убирайся. Нам не о чем с тобой разговаривать. Я ненавижу тебя!

В очередной раз замахиваюсь чтобы ударить его по лицу, но на этот раз Рома перехватывает мою руку в запястье.

— Хватит меня мутузить! — резко бросает. — Я всё равно не уйду. Я к тебе приехал и просто так не отстану. Нам нужно поговорить и сейчас ты поедешь со мной.

— Нам не о чем разговаривать. Ты мне никто и нас ничего не связывает. У меня своя жизнь, мне хорошо и без тебя. Убирайся вон и трахай своих шлюх дальше!

— Не связывает? — он склоняет голову набок, самодовольно ухмыляясь, и подносит мои пальцы к своим губам, чтобы поцеловать. — Ты ошибаешься. Нас очень многое связывает, и ты это сама знаешь.

— Связывало, — тошнота снова подступает к горлу и мне становится трудно дышать, — это всё в прошлом. А назад дороги нет, разбитую вазу не склеишь.

— Или ты сама сядешь или я насильно посажу тебя, — невозмутимо произносит и притягивает меня к себе, — помнится, ты любила всегда погрубее? Ничего же не изменилось, Люцифер?

— Отпусти, — мямлю, чувствуя, как тело окончательно перестает меня слушаться. Перед глазами всё начинает плыть, и я пугаюсь того, как асфальт резко пытается прыгнуть на меня.

— Доминика? — где-то сбоку слышу голос Ромы. — С тобой всё в порядке?

— Мне нехорошо, — шепчу, хватаясь за шею. Воздуха резко становится мало и тело бросает в жар. Ночью должно быть прохладно, но сейчас мне кажется, будто меня поместили в сауну, желая сварить живьем. Или это Боно утащил меня в свой ад и теперь мне тоже предстоит вариться в его пекле.

Ощущаю его руки на своих щеках. Хочу посмотреть этого козлу в глаза бесстыжие и сказать, чтобы не трогал меня, но ничего не вижу. Под пугающий гул в ушах, пытаюсь сказать, что кто-то выключил свет, но лечу в пропасть. Последнее, что я слышала — взволнованный голос Ромы.

— Ника. Ника? Твою мать, Люцифер!

Алкоголь и я — вещи несовместимые. Порой мне кажется, что внутри меня есть поплавок и, если он преодолевает определенную отметку, я отключаюсь. Иначе не могу объяснить, почему практически ничего не помню из вчерашних событий и голова болит так, будто скоро расколется, подобно Римской империи.

Попытка открыть глаза закончилась провалом и прострелом в области виска. Застонав, обхватываю двумя руками голову, пытаясь вспомнить, что произошло. Последний раз я так напивалась год назад, когда поцеловала на проспекте левого парня. Интересно, что я натворила на этот раз?

С трудом разлепляю глаза, замечая над головой натяжной, матовый потолок с люстрой, которая мне кажется до боли знакомой. Судорожно начинаю вспоминать вчерашний день. В памяти всплывают обрывки вчерашней ночи. Распитие вина с Наськой, бар, коктейли, Женя, с которым я была уверена, что проведу ночь назло всем и Боно, помешавший моей увеселительной ночи.

Боно?

Вспомнив своего Мефистофеля, резко принимаю сидячее положение и сталкиваюсь взглядом с ним — моим чертом. Стоит над кроватью, в своем любимом прикиде — белой майке и черных джинсах, пристально смотрит на меня, нахмурив брови и, кажется, даже не моргает.

Зажмуриваюсь и протираю лицо ладонью, пытаясь сесть по-турецки и с ужасом осознаю, что на мне только нижнее белье. Одежды нет.

— У нас что-то с тобой было? — к головной боли присоединяется чувство стыда, которое просит прикрыться пледом. Боно не раз видел меня в нижнем белье, как и без него, но сейчас испытываю неловкость.

Под этим пробирающим до мурашек взглядом хотелось раствориться на атомы и провалиться сквозь землю. Он поедает меня, пробирается под кожу и пытаешься залезть в мозг, который отказывается работать.

— Это для тебя открытие? — слышу ухмылку в голосе. — Еще пять лет назад, между прочим, — он внимательно наблюдает за моими неловкими попытками прикрыться и даже не думает отвернуться.

— Не язви. Я спрашиваю про сегодня, — злобно разглядываю его. В груди щемит от осознания, какой же этот сукин сын красивый. Даже стал еще красивее за год, что мы не виделись. Боно снова вернул себе боб, который был у него на голове при нашей первой встрече и пренебрег бритьем. Щетина ему шла. Так и манила прикоснуться к себе, но от этого порыва я себя смогла удержать. Помимо восхищения во мне просыпалась злость. Он меня обманул. Не просто обманул, а предал. Бросил, а сам крутил с Волковой. Предатель.