Чтение онлайн

— Да как ты посмела тронуть мою дочь! Я уничтожу тебя! Ты в этом городе угла не найдешь!

— Успокойтесь, Лика Валентиновна, — завуч пыталась корректно утихомирить ее, а я молча наблюдала за кривляньями и показной истерикой этой актрисы. И это мечта Мирослава? Высокомерная, невоспитанная грубиянка? М-да…

— Эй, выбирайте выражения, — вмешался мой отец. — С моей дочерью вы так не будете разговаривать! — хоть отсюда поддержка. — Это явно какая-то хер… ошибка, — вовремя исправился.

Лика только фыркнула, да с таким предубеждением, словно она аристократка в десятом поколении, а мой папа халдей, рожденный ее обслуживать.

— Давайте успокоимся все, — произнесла я. — Девочки в туалете вместо урока снимали видео и курили вейп.

Отец бросил на дочку короткий говорящий взгляд. Видно, что ловил уже. Я посмотрела на Николь: она молчала.

— И что? — Лика вздернула подбородок. — Это повод бить мою дочь?

Короткий стук, и в кабинет зимним вихрем влетел Мирослав. Осмотрел присутствующих и остановил взгляд на мне.

— Теперь давайте разбираться, — взял на себя главенствующую роль. Попечительский совет пожаловал, что уж нам, простым смертным… — Николь?

— Яна Николаевна ударила меня, — тихо проговорила.

— Так просто взяла и ударила? — нажал голосом.

— Разбирайся с ней! — вмешалась Лика, ткнув в меня пальцем. — Здесь одна виновная!

— Илона, — Мирослав перевел взгляд на мою сводную сестру, — это правда? — строго спросил.

Глазки забегали, руки тряслись, коленки поджаты — она боялась и собиралась солгать.

— Да, — тихо и не глядя на меня.

Отец непонимающе хлопал глазами, Лика торжествовала, Мирослав оставался спокоен.

— Хорошо, мы тебя услышали, правда, еще камеры посмотреть нужно, проверить, — заявил рационально.

Если Николь просто прятала глаза, то у Илоны все на лице написано.

— У нас в туалете нет камер, — вмешалась завуч по воспитательной работе. Мы всегда с ней не сильно ладили. Вероятно, подумала, что это шанс занять мою должность. Амбициозная женщина.

— Мирослав, я требую, чтобы эта, — кивнула в мою сторону надменно, — была уволена! — Лика вся пылала гневом праведного негодования.

— Выйдите все, — велел Мир.

— Но! — заикнулась Лика.

— Возьми Николь и ждите меня в машине.

Его послушали. Мы остались в кабинете вдвоем. Я смотрела на бывшего мужа и ждала. Поверил ли он, что я способна навредить ребенку? Если да, то, вероятно, я навсегда разочаруюсь в мужчинах.

— Что молчишь? — заговорила первая. — Допрашивай, — горечь проступила неосознанно. Как же я устала от всего этого. Уже не вместе, а я не ощущала себя свободной. Это даже не треугольник, это многоугольник, и в нем находились люди, которые не должны. Не по возрасту им!

— Яна, ты так плохо обо мне думаешь? — тихо спросил. — После всего, что ты для меня сделала?

— Что я для тебя сделала?! — криво усмехнулась. — Это даже звучит омерзительно, Мир. Нянька, постельная грелка…

— Перестань. Я не имел в виду…

— Хватит, Мирослав! Покинь пока еще мой кабинет.

— Не вздумай увольняться, поняла? — стремительно поднялся. — Этот бред я пресеку!

— Разберись лучше с дочерью, — устало откинулась в кресле. — Я второй раз уже ловлю ее с вейпом. Это может быть опасно…

— Я не знаю, что с ней происходит, Ян, — Мир тоже казался вымотанным. — Все… бля… через жопу, — достал пиликнувший телефон и, выключив звук, бросил на стол. — Я спросить хотел: можно на праздники в феврале Рому взять на море? Вдвоем полетим, обещаю.

— Посмотрим. Дожить еще нужно, — поднялась. — Мир, уйди, а? Мне подумать нужно.

— Яна, прости за этот цирк. Я разберусь. И не смей уходить.

Мирослав ушел. Я еще какое-то время смотрела на дверь, затем подошла к зеркалу. Почему-то подумалось, что я слишком скучна в деловых костюмах и прибранных в пучок волосах. Потянулась к шпилькам и вынула, позволяя густой волне укрыть спину. Рассматривала себя, трогала пухлые губы, накрашенные нюдовой помадой, сбросила пиджак и расстегнула пару пуговиц блузки. Пыталась осознать свою привлекательность и разыскать сексуальность. Сколько я уже одна? Пара месяцев после расставания с мужем. Это нормально? Или я какая-то неправильная? Я даже не уверена, что хотела снова влюбиться. Секс тоже… Видимо, это не моя сильная сторона. Слишком сдержанная, взвешенная, рациональная. Директор, училка, скучище для мужчин…

— Я забыл телефон… — услышала и вздрогнула. — Мудрёна моя… — Мирослав возник за спиной в моем отражении. Смотрел и гладил меня по волосам как завороженный.

Я наблюдала за нами в отражении, ощущала тепло длинных пальцев, перебиравших мои локоны, ласково, нежно, с заботой. Я долго держалась, теперь хотела знать! Это нужда, потребность, необходимость!

Я повернулась к бывшему мужу и заглянула в глаза, честно, пронзительно.

— Мир, почему она? Почему не я?

Мне необходимо знать, где я ошиблась, и почему мой муж вернулся к бывшей. Не хочу повторять эти ошибки в будущем.

— Яна…

— Я слишком серьезная, скучная, неинтересная, да? А она яркая, дерзкая, вся такая внезапная…

Мне было, что еще добавить, но это уже мое оценочное суждение.

— Яна, что за глупости, — Мир погладил меня по щеке. — Серьезная — да, скучная — неправда, неинтересная — полный бред. А Лика, — отвел взгляд, — это не про разум… Если бы это было мозгами, — снова глаза на меня. — Это было на уровне инстинктов. Это…

— Не надо, — приложила палец к его губам, затем спустилась ниже, остановившись на груди слева. — Если это выбор сердцем, значит, все правильно…

— Не сердцем я думал, — Мирослав накрыл мою ладонь и сжал. — Другим органом…

Мы замолчали. Мне нечего было ему сказать: это его выбор, даже если сейчас им уже не так доволен. Брак каждый строит по-своему, и на «дружбе» половых органов тоже.

— Иди, тебя ждут, — высвободила ладонь и спрятала руки в карманы юбки.

Мирослав свои просто уронил и вышел. Нам никогда не стать абсолютно чужими людьми, которых можно встретить раз в пятилетку случайно на парковке, в магазине или ресторане, но больше взаимодействовать с новой семьей Нагорного не хочу. Все, устала.

Я оперлась ладонями о крышку стола и всхлипнула, не сдержавшись. Иногда нужно и даже необходимо пожалеть себя. Сколько можно быть сильной, молчать, улыбаться и держать лицо?

Мудрёна. Вот кто я для бывшего мужа. Та, которая подходит, но не та, без которой жизни не видишь. А он… Я же любила его. Так любила… У меня не было незакрытых гештальтов, прошлых ярких любовных страданий, мужчин, о которых тайно грезила ночами. Мирослав был для меня единственным и самым нужным. Моя любовь и мое страдание.