Чтение онлайн

Димок с сожалением покачал головой и продолжал:

— Я думаю, что его убил какой-нибудь сумасшедший.

— Да, здесь, в Ваме, бродит один сумасшедший, — поддержал его Барбу; можно было подумать, что алкоголь, принятый в нужной дозе, развязал ему язык. — Бродит по пляжу, по берегу, по деревне и выбирает себе жертву, потом преследует ее и ночью, когда его никто не видит…

Габриэлла схватила свой стакан, опустошила его одним духом и кинула на меня длинный взгляд, молящий о капельке сочувствия, понимания… Я, по-прежнему притворяясь, что не замечаю ее, сидел с безмятежным видом.

— Может, это кто-нибудь из нас, — вдруг брякнула Олимпия.

Поглядите-ка, наша малышка Олимпия попала в точку! Я незаметно обвел глазами лица присутствующих. Освещаемые скудным пламенем свечей, они были изуродованы гротескными тенями. Воцарилось тягостное молчание… казалось, что никто не смеет даже пошевельнуться. На лицах застыли самые различные выражения — от удивления до откровенного страха… Неужели?..

— Я товарищи…

— Бросьте, дядя Панделе, вы первый убежали! Что, испугались допроса? — многозначительно заметил Димок.

— Завтра я иду в милицию… У меня ответственный пост в министерстве, солидное положение… Я не позволю, чтобы…

— Бросьте вы этот цирк! Милиция сама разберется. Что еще будем пить? — спросил Барбу, выжимая из бутылки последнюю каплю.

— А ты, Джелу, к какому выводу пришел?

Уловив мой кислый взгляд, Олимпия опомнилась и замерла…

— Правда, ты ведь смотришь со стороны… Тебе виднее, — Габриэлла протягивала мне руку примирения и стакан — чтобы я его наполнил.

Я прочистил горло:

— Хм… представления не имею. Честно говоря, я, как и господин Пырву, люблю детективы. Особенно Агату Кристи… В одной ее книге… запамятовал название… тоже было непредумышленное преступление…

— Теперь вы будете рассказывать истории, как Мирчулика?

— Нет, но видите ли…

— Расскажите, товарищ, что вы прочитали, может, мы придем к какому-нибудь убедительному выводу!

— Преступника обнаружили родичи погибшего. По признакам, которые ускользнули от них в первый момент. А потом, подумав получше, они вспомнили один одно, другой…

— … другое. Дальше? — поинтересовался Димок.

— Кто-то из близких погибшему людей знал, сам того не подозревая, один факт, позорящий преступника. Когда он об этом вспомнил…

— Был… обнаружен… этот… как его? — У Габриэллы, которая отдала должное крепким напиткам, появились трудности в произношении. И все же питье оказалось вещью полезной: казалось, что у нее прошло мрачное настроение и она начинает видеть вещи в более розовом свете.

— Нет, убийца обнаружил свидетеля, — коротко заключил я.

— Господи оборони… — во второй раз за этот вечер перекрестилась Милика. — Пошли, Лика, спать, мадам Танца ждет, чтобы закрыть ворота.

Все задвигались, закашляли, поднялись. Только Барбу раскурил новую трубку. Я отметил про себя, что напиток Пырву оказался более опасным, чем казался на первый взгляд — во всяком случае, у женщин возникли серьезные осложнения с равновесием… Габриэлла, даже не пытаясь подняться, во внезапном припадке веселья безумно хохотала, бросая многообещающие взгляды на всех представителей сильного пола, попадавших в поле ее зрения. Свечки вспыхивали из последних сил. В этот миг, неожиданно, загорелся свет.

— В деревне включили электричество! — воскликнул Цинтой. — Ты права, Милика, пойдем, пусть люди ложатся… Интересно, как там на улице?

Дождь перестал. Только отдельные капли еще скатывались и с коротким всплеском падали на широкие листья. Вся зелень блестела, в воздухе пахло раздавленной травой. Посередине двора тек мутный ручеек.

— Было бы по меньшей мере странно, если б предсказание погоды не оказалось ошибочным! — сказал Барбу, вытягиваясь так, что у него хрустнули кости.

Цинтои, наглухо закутавшись, удалились.

— Добрый вечер! Что вы скажете об этом дожде?

— А, господин Алек, госпожа Мона! Откуда вы в такой час?

Мона бросила нам свысока холодный взгляд, едва шевеля губами, объявила: «Мамая», и гордо прошествовала мимо. Господин Алек поспешил заверить нас, что поездка была потрясающе интересной: они обнаружили в Мамае маленький потайной бар, такой чудесный!.. Хорошо одетые посетители, тонкие напитки…

— Ладно, ладно, господин Алек, а как будет с метеосводкой?. Вы ведь, вроде, говорили, что погода — устойчиво сухая?

— Мы встретили одного знакомого — очаровательный человек! Подвез нас на своей машине. У него связи в аэропорту. Так он говорил, что метеосводка на ближайшие часы показывает понижение атмосферного давления.

Последовала обычная возня, предшествующая сну. Стоя в дверях и следя за пляшущими во дворе силуэтами, я курил последнюю сигарету. Габриэлла подошла ко мне, раскачиваясь, и, сумев найти в косяке точку опоры, вцепилась в него обеими руками. Довольно-таки бессмысленная улыбка запечатлелась на ее лице.

— Злюка… ты — злюка… Но Габи — добрая. Она тебя прощает!.. Мне так хорошо!

— Посмотрим, как тебе будет завтра.

— Мне все равно… Я живу мгновением. В этом вся прелесть! Мне так хочется сделать что-нибудь безумное! Хочешь, сделаем что-нибудь безумное?

— Отложим до завтрашнего утра. Делать — так делать при свете дня.

— Ты невыносим… Давай искупаемся в море.

— Это еще что за выдумки?

— Выкупаться в шелковистых волнах… Смотри, появились звезды… Только мы и вода.

— Девочка, пойди и проспись.

— Не хочешь? Ладно! Потом пожалеешь.

— Все же это гораздо лучше, чем воспаление легких.

— Прощай, прозаическая душа! — сказала она и, не слишком твердо держась на ногах, удалилась в глубину двора.

Появилась Олимпия, как чертик из коробочки с сюрпризами.

— Дай мне сигарету!

— Что, черт возьми, делает АБВ? — спросил я, сверкая зажигалкой.

— Спит… Представь себе, какой смех! Вместо того, чтобы он усыпил Филиппа, Филипп усыпил его… Послушай, Джелу, родненький, давай-ка потише…