Чтение онлайн

— Что ты хочешь сказать?

— Так, ничего… эта история с Габриэллой… Не то чтобы вы не подходили друг другу… Но ты напиваешься в обед, она — вечером… Слишком уж у вас общие пристрастия. Подумал ли ты о судьбе ваших будущих детей?

— Олимпия, дорогая, ты совсем свихнулась… Вместо того чтобы думать о судьбе моих детей, лучше бы ты позаботилась о…

— Ну вот! Теперь начнешь читать мне мораль… Я — идеальная мать. Вы все преувеличиваете… по крайней мере Аби! Не понимаю, чего он хочет? Я дала ему почитать учебник о воспитании детей — самый полный Pensbooks… А он, вместо того, чтобы его прочесть… Я-то заботилась, даже англо-румынский словарь захватила, а он все жалуется да ворчит. Вот и Филипп стал нервничать. Лучше бы он проверил, как у него с психикой… Аби, разумеется!

— Я ничего не понимаю.

— Конечно, ведь ты не читал последних работ по психоанализу. Эти работы говорят, что психическое состояние взрослых определяет психо-соматическое развитие ребенка. Разве ты не видел, как спокоен Филипп, когда он со мной?

— Но когда он с тобой?

— Ладно! Если ты еще и язвишь, я буду против вашего брака!

— Не попытаться ли тебе обратиться к формальной логике? Что ты там навыдумывала?

— Габриэлла попросила меня увидеться с ней завтра утром, она хочет посоветоваться со мной по важному вопросу…

— Ну и что?

— Не понимаешь? Она хочет попросить у меня твоей руки!

— Ты совсем спятила… Почему у тебя?

— Разве не я была той, которая… Кстати, тебе не кажется странным, что супруги Василиаде были в Мамае?

— Нет!

— У тебя никакого воображения! Не говоря уже о наблюдательности и способности к обобщению… Как это ты получил звание капитана? Завтра я открою вам разрешение загадки, — заключила она.

— Мне кажется, ты тоже несколько злоупотребила грогом Мирчи. Иди ложись, а завтра будь добра отпустить АБВ, мне надо с ним поговорить.

— Отдаю тебя Габриэлле, пусть она покажет тебе, что значит быть под каблуком! Лучшего ты не заслуживаешь. Приятных снов!

Двор успокоился. Небо совсем прояснилось, нигде ни облачка… Может, завтра будет пляжная погода?

Всю ночь мне снилось, что я в горах… участвую в экспедиции по восхождению на Эверест… На шестом привале местные проводники покинули меня в какой-то вырытой в снегу яме. Кто это выдумал, что в снегу может быть тепло? Надо было сначала, попробовать на собственной шкуре! Проснувшись, я поразмышлял о том, как связаны сон и реальность и наконец взглянул на часы, которые никогда не забываю положить к себе под подушку. Пять часов! Нет никакого смысла вставать чуть свет. Я стал искать, чем бы еще накрыться… На четвертой стене отсутствие живописных шедевров было восполнено чем-то вроде ковра, изображавшего неизменное похищение из сераля, — явный признак того, что супруги Петреску располагали средствами и имели связи с работниками порта города Констанца. На безрыбье и рак рыба! Я осторожно отколол кнопки, добавил к одеялу, пляжной простыне и двум полотенцам ковер и, дрожа, забрался под это сооружение. Вот это — дело другое! И ведь подумать только, что люди едут на море, чтобы набраться тепла и здоровья! Хотя… если говорить честно, зачем люди едут на море? Те, что живут в этом дворе, приезжают, похоже, для того, чтобы напиваться до потери сознания. Так мне и следует начать отчет для Джиби. По крайней мере будет видно, что я все же открыл что-то за проведенное здесь время. Отчет должен быть, как можно более кратким и ясным… может быть, даже одно-единственное предложение: «Никаких выводов!» Мне снова стало холодно. Какое-то время я возился, стараясь найти позу, которая обеспечила бы мне как можно больше тепла… В конце концов я выбрал положение зародыша в материнском чреве, натянул на голову покрывало и задремал… Проснувшись, я почувствовал, что все мои члены слегка затекли… И все же, так-таки — никакого вывода? Все сводится к дилемме: деревня или двор? Хотя после рабочего визита, нанесенного мною в пивную вчера утром, и после полезных бесед с ее активом деревню следовало бы исключить… Что же мне сказать Джиби? «Подозрительных отсеивает собака»! Если учесть реакцию Замбо, точнее, полное отсутствие его реакции, следует отсеять… Нет, так тоже не идет. Это как метроном: тик-так, деревня-двор, тик-так… «Хора объединения»! Вот где решение! «Одинокому повсюду жить и боязно и худо». Зачем мне одному все разгадывать? Оставим на Шербана деревню и сосредоточимся на дворе. Но в таком случае?.. Если это кто-то из отдыхающих у Дидины, тогда оба дела должны быть связаны, иметь общий знаменатель: деньги. Шербан исключает возможность того, что Петреску участвовал в нападении в Вылсане. Хорошо бы нам тоже это исключить (считая, однако, по-прежнему, что между двумя убийствами существует связь). Что же тогда остается? Вариант с «неизвестным грабителем». Которым может оказаться кто угодно, оттого он и неизвестный! Вот молодец — размышляю, как младенец!.. Который может быть час? Половина седьмого! Будь я наследником семейства О-Хара, я сказал бы себе: «Об этом мы подумаем завтра». К сожалению, думать нужно сегодня! А вдруг убийца сделал какую-нибудь ошибку? Тогда все решится само собой, и лучшие кадры милиции смогут спокойно продолжать свой отпуск, АБВ здесь, я — как можно дальше отсюда… И я заснул, погрузившись в тот здоровый, восстанавливающий силы сон, которым спят только дошкольники, праведники и люди нашей профессии.

Когда я снова проснулся, было девять часов утра. Я быстро вскочил с кровати и робко высунул голову в окно — чтобы посмотреть, как там с погодой. Меня встретил порыв холодного ветра. Черт возьми! Что мне надеть? Проклиная превратности судьбы, которые встают на пути работника милиции при исполнении служебных обязанностей, я натянул две майки, рубашку и свитер, который таскаю за собой повсюду вот уже лет десять, на всякий случай…

Опять метеорологи сели в калошу… Небо было серым, сеял мелкий осенний дождик, воздух был холодный и влажный… Горный курорт в ноябре месяце!

Первой мне навстречу попалась Олимпия в изношенных до предела джинсах и огромной сибирской шали, которая спускалась с ее головы, завязывалась на груди и свисала до самых колен.

— Доброе утро! Ты куда?

— На сбор материала, — таинственно ответила она. — В сельскохозяйственный кооператив соседней деревни.

— Разве ты перешла на реалистическую графику?

— Не в этом дело… Я из-за Петреску! Я всю ночь думала, — продолжала она все так же шепотом. — У меня есть идея…

— У нас и так слишком много идей! Я очень прошу тебя, — продолжал я медовым тоном, — не вмешивайся ты, черт возьми, в это дело. Разве у тебя нет ребенка, нет мужа? Займись ими!

— Я не принимаю от тебя указаний… по правде сказать, я и от Аби их не принимаю, — уточнила она. — Теперь я поняла, от кого Аби научился говорить так грубо и даже кричать… Я отказываюсь от сотрудничества, так как все мои попытки помочь вам наталкиваются на непонимание… И все же, неужели тебе не кажется странным?..

— Где АБВ? — спросил я, полный решимости прервать любую попытку вновь завязать разговор.

— Протирает овощи — суп-пюре для Филиппа. Дидина не вернулась, а так как Филипп должен есть…

— Неужели он умеет?

— Что за вопрос!.. Пойди к нему, может, что-нибудь подскажешь. И, кстати, ты не думаешь, что следовало бы почистить немного картошки? Жареная картошка — роскошная вещь!

— Позаботься хотя бы о Филиппе. Смотри, он по колени в воде!

— А для чего мы приехали на море?

Я понимаю, что женская эмансипация — это дело необходимое. Но, вероятно, лишь до определенной степени. И во всяком случае, все должно идти гораздо медленнее. Полная деградация статуса отца семейства несомненна. «Муж» наших дней готовит, стирает, моет посуду, заботится о детях, самые талантливые даже вяжут. И — что хуже всего — традиционный «Master’s voice» [21] уже не имеет никакой силы. Правильно говорят немцы — народ серьезный — что идеальную жену можно вписать в три «К»: Kirche, K"uche, Kinder [22] . Мы отказались от первого из них — ведь эпоху религиозного мистицизма, мы уже давно преодолели не правда ли? — но остальные два следует свято хранить…

В искреннем порыве мужской солидарности я направился к месту мучений АБВ; пусть хотя бы мое присутствие будет ему моральной поддержкой… В кухне царило оживление, все толпились над двумя газовыми конфорками. Алек, одетый, весьма элегантно, чистил печеные баклажаны, АБВ тер что-то в кастрюле, насвистывая: «Oui, je vois la vie en rose» [23] . Пырву, удобно усевшись на низеньком стульчике, давал советы.

— Доброе утро!

— Какое там утро — уже обед скоро, — с укором произнес АБВ.

— Есть у кого-нибудь нож?

— Пожалуйста, господин Джелу. Только осторожнее, он острый. Я рад, что вы присоединились к нашей приятной компании. Здесь так тепло, уютно, просто прелесть! И словечком есть с кем перемолвиться.

— И рецептом обменяться, — прибавил АБВ. — Завтра я сделаю вам сюрприз, — сообщил он. — «Баварское с орехами», пальчики оближете… Рецепт от господина Мирчи… Вы и не знаете, какой он мастер, получше Санды Марин [24] .

Мирча завозился на стуле, слегка покраснел от удовольствия и скромно замигал:

— Вы преувеличиваете… Впрочем, вы тоже чрезвычайно способный человек…

Черт возьми! Как две старые девы, взаимно расхваливающие свои варенья и наливки… Так как субъект, которому я намеревался помочь, был доволен своим унизительным положением, мой товарищеский порыв потерял всякий смысл… Так ему и надо! Того и жди, что он возьмется за вязание! Я взглянул на него с отвращением и переменил тему.

— Но где же дамы? — спросил я, усиленно режа картошку.

— Потоньше, Джелу, а то не прожарится. Кусочки режь поровнее, и подлиннее, не такие остроконечные… Что это ты, черт возьми? Не руби так, сплеча. Движения должны быть изящные…