Чтение онлайн

— Кордебалет, милый Леопольд, — съязвила я, — к твоему сведению, это ансамбль из танцующих в балете, опере или мюзикле. А у нас с вами сплошной цирк. И цирк хилый, бесталанный, чтоб вы знали. Плохо роли отыгрываете, клоуны и клоунессы.

— Ах, по кайфу тебе?! Котяра блудливый! Как чувствовала, что надо вас навестить. — мерзко завизжал смутно знакомый женский голос. — Ну я тебе, Марточка, устрою танцы-шманцы! Я вам покажу цирковое шоу! — И меня оттащили за хвост с Тихона.

Пока некто женского пола меня мутузило своими худенькими, но крепкими ручками, и мотало за волосы во все стороны, я мельком узрела на деревянной полке над кухонной плитой необычные склянки с травами и ягодами, цветные пузырьки разных размеров, залитые чем-то, и пару кружек с хохломой.

— Алёна, ты откуда здесь?! — загорланил Лёня встревоженно. — Боже ты мой, отпусти Марту немедленно, — грозно гаркнул он, и хватка незнакомой мне Алёны ослабла, — рано пока с ней расправляться.

— И не говори, — перевела я дыхание в попытке восстановить равновесие и сфокусировать взгляд на одной точке кухни, точнее на некой Алёне, — ушатала ты меня, — зависла я, потому что передо мной стояла разъярённая Она, — Алёнушка. А я то вам, сдаётся мне, живёхонькая нужна сейчас.

Изольда поджала губы и разочарованно фыркнула, покосившись на незваную гостью.

— В нашем полку прибыло. Не дом, а дурдом.

— Нигде не засветилась? — озадачился Леонид и вперился взглядом в Алёну.

— Не должна была, а там фиг знает. — беспечно ответила она и открыла холодильник. — О, апельсиновый сок!

— Я бы не рисковала с соком, — просипела я, и Тихон подал мне стакан воды, одними губами успокоив меня, что воду можно пить. И я почему-то ему безоговорочно поверила, не заподозрив в злом умысле, умом понимая, что он с ними в одном доме, где держат похищенную и израненную меня, что он также подчиняется Леониду, как и Изольда с Алёной. Но я поверила Тихону на свою голову и понадеялась почему-то на него. Разумеется, мои надежды были рисковыми, и могли стоить мне жизни, моей жизни. Но что-то засквозило между нами. И мне будто сердце подсказало, что Тихон герой положительный, а не отрицательный, как остальные.

— Ты бы ротик свой, курочка, подприкрыла и меня не злила. А то сделаю из тебя куру-гриль и собакам отдам на съедение. Я и без тебя не в духе. — пригрозила мне Алёна и налила себе ту же воду из графина, что пила я, в стакан, жадно прильнув губами к влаге.

— И чего это наша девица-красавица не в духе? Дай угадаю, маман заругала тебя за оплошности и снова не дала побыть главной в нашем бравом деле? — съехидничала Изи.

— Лёнь, и как ты с ними совладаешь? — усмехнулась Она, покрутив пальцем у виска. — Послал же матери Бог идиоток. Одна морока с ними. Где твоя бестолковая подруженция? — спросила Алёна у Изольды.

— Я толковая, базар фильтруй, — провозгласила моя псевдодочь, явившись перед нами с элегантно собранными волосами наверх в вечернем оливковом платье с длинными рукавами и глубоким декольте.

— Ты куда намылилась?! — обалдел Леонид.

— Мне надо развеяться. К тому же у нас тут рокировка нарисовалась, не сотрёшь. — хмыкнула Алиса.

— Трупом Платона занялась бы вместо того, чтобы шляться по ночам с мужиками и сиськами трясти. Или не барское это дело, толковый патологоанатом? — разозлилась Алёна.

— Почему же, — задумалась та на мгновение и шутливо изрекла, — был бы труп, и дело за малым. Но кто-то же провалил элементарное задание. И сиськи у меня свои, в отличие от твоих, не стыдно и потрясти. — показала Алиса Алёне язык и резко отскочила с места, зацепившись шпилькой сапога за подол платья, повалившись на пол и толкнув меня. А я не успела сообразить и среагировать, как Алёна накинулась на меня, приняв за Алису, схватила за горло руками, привалила к холодной стене, выложенной из золотисто-коричневой с зелёными разводами плитки, и стукнула головой о стену раз, второй.

В ушах надрывно зазвенело. А голову пронзила пульсирующая боль. Я ощутила привкус крови во рту и обмякла, погрузившись в темноту и упав в чьи-то руки, опускаясь на дно. Но что-то вспыхнуло надо мной, сквозь закрытые веки, я почувствовала, как откуда-то сверху пробивается свет. Приоткрыв глаза, я увидела над собой солнце, что разливается по глади воды, и, оттолкнувшись от дна, вынырнула, что было сил.

Я освободилась из объятий Леонида, что не позволил мне упасть, на ватных ногах отодвинулась от него, потрогав ноющий, склизкий от крови затылок, и подошла к взволнованному Тихону. Он не сводил с меня своих скорбных, влажных ярко-зелёных глаз. Время остановилось. И кроме нас никого не осталось на кухне. Мы были с Тихоном одни в этом мире. Прошлое и настоящее фатально встретились. Робко коснулась рукой его рубашки, отчего он вздрогнул, и принялась застенчиво расстёгивать пуговицу за пуговицей. От Тихона исходил волнующий жар, и у меня затряслись руки. Но он успокаивающе взял мою ладонь и опустил себе на оголившуюся грудь, на шрам чуть ниже сердца, что неистово забилось в такт с моим.

— Ты вспомнила? — спросил ликующе Тихон, покрывая моё лицо торопливыми поцелуями, будто боялся опоздать и жаждал наверстать то, чего нас с ним лишили на долгие годы.

Я никак не мог отойти от произошедшего, перед глазами так и стояла моя пылающая кроваво-синим пламенем ауди, и то, как чёрной дымкой уныло заволокло серое осеннее небо. А новости в интернете пестрели заголовками, один хлеще другого: «Платонов и партнёры взмывает ввысь, только держись», «В воде не тонет, в огне горит? Вся правда о Платоне Платонове!», «Месть за неудачный развод, огнетушитель не спасёт!», «Ах, какой был мужчина, настоящий Плутоний!». Но больше остальных меня привлекла статья под звучным названием: «Кому достанутся миллионы плута и шута Платонова Платона?!». В ней сквозило что-то такое знакомое. Что-то, что не укладывалось в голове. То, во что было невозможно поверить.

Руки еле держали руль, я то и дело вилял по трассе, отчего мне настырно сигналили все, кому не лень, и дико раздражали. Сердцебиение зашкалило, превысив отметку допустимого. Не за горами маячил инфаркт. А имя Рузанны то и дело срывалось с моих губ, жаль, она не слышала, как я рассыпаюсь в благодарностях за спасение. Я смекнул, и к ведунье ходить с цыганкой не надо было, что на меня совершили покушение. И я не испугался, нет. Я обезумел от ужаса, глянув в зеркало, не поседел ли махом. Но больше всего был встревожен тем, что кое-кто не так давно уговорил, подначил меня составить завещание. Речь даже зашла о дарственной. «Платош, ты же юрист, и должен понимать, это нормальная практика. На Западе все сызмальства составляют завещания, и наследникам потом не нужно мыкаться по судам, обивать пороги муниципальных учреждений и, как стервятникам, разбазаривать имущество покойного. А, если с тобой что-то случится, не дай Бог, конечно. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Кому достанутся твои миллионы миллионов? Папе Римскому?», — неочевидно намекала мне Алёна накануне той бесовской корпоративной вечеринки. На повышенных тонах мы обсудили с ней эту ересь, после чего Она покинула мой кабинет, хлопнув гневно дверью и чертыхнувшись. Потом-то, когда Алёна напала на Марту, и мою любимую утащил в неизвестном направлении Леонид, я и задумался над целесообразностью идеи составить завещание.

Раскинув мозгами и включив юриста, я в здравом уме и твёрдой памяти составил завещание, по которому, в случае моей кончины, абсолютно всё, что у меня было, что я заработал, переходило во владение и пользование Марты и наших детей: движимое и недвижимое имущество, банковские счета, денежные средства, управление «Платонов и партнёры». Составил завещание и тут же трагически погиб. В такие совпадения я смутно верил. Хотя не исключал, что на фоне стресса у меня развилась паранойя. И всё же, нет, это не было совпадением. Это было чётким спланированным актом против меня и…Марты.

И моя ауди не случайно подорвалась, полыхнув на ровном месте. И перед тем взрывом тоже не случайно, далеко не случайно к кафе Жана и Рузанны подрулил тонированный микроавтобус, из которого вышла блондинка в чёрном, смутно в отдалении похожая на Алёну, в сопровождении двух бритоголовых братков в кожаных косухах и джинсах, как под копирку. Ой, не верил я в такие неслучайные случайности. От чудовищного и вполне очевидного предположения, что же на деле происходит вокруг нас с Мартой, меня неприятно скрутило спазмом тошноты. Вокруг нашей пары разразились губительные страсти и, судя по всему, сводились они к моему завещанию. Поскольку играли эти неизвестные мне против меня и любимой по-крупному, хитро. И они явно готовились не один день к тому, чтобы обрушиться на нас. На кону же их смертельно опасной игры стояли мои миллионы миллионов.