Чтение онлайн

Он повернулся ко мне, и в его синих, всегда таких холодных и отстраненных глазах не было ни тени насмешки или снисхождения. Только чистая, неподдельная гордость. Та самая, от которой у меня перехватило дыхание и по щекам разлился теплый румянец.

За окном уже замелькали первые, пока еще скромные дома предместий столицы. Впереди нас ждали бесконечные балы, приемы, придворные интриги и утомительная подготовка к главному событию – Императорской свадьбе, событию, которое должно было затмить все ужасы войны.

Но в этот миг, в тряском, пыльном экипаже, под мерный стук копыт и тепло руки Харда на моей, я чувствовала лишь одно – глубокий, невозмутимый мир, пьянящее чувство покоя и безопасности. Мы ехали домой.

Столица встретила нас не просто ликованием, а настоящим, безумным, исступленным праздником, который, казалось, никогда не кончится. После долгих месяцев страха, утрат и ожидания новой беды город вздохнул полной грудью. Каждая улица, каждый переулок был засыпан живыми цветами, а воздух дрожал от непрекращающихся криков: «Да здравствует Император Корвис! Слава герцогу Харду! Спасительница Миранда!»

Мое имя, звучавшее в этой оглушительной какофонии, заставляло сердце сжиматься от странной смеси теплой благодарности и острой, щемящей неловкости. Я не чувствовала себя спасительницей. Я просто делала то, что должна была, руководствуясь инстинктом и отчаянной любовью к тем, кто был рядом.

Наш кортеж медленно пробивался сквозь толпу к сверкающему на солнце императорскому дворцу. Я сидела в золоченом экипаже рядом с Хардом, чувствуя, как его твердая, уверенная рука сжимает мою. Он смотрел в окно, его профиль был строг и непроницаем, но я научилась угадывать его настроение по мельчайшим признакам. Сейчас он был настороже. Победа была одержана, но расслабляться было рано.

– Народ тебя обожает, – тихо сказала я.

– Народ обожает победителей, – так же тихо ответил он, не отводя взгляда от улицы. – Наша задача – оправдать эти надежды. Теперь. В мирное время. Это порой сложнее, чем выиграть войну.

Дворец встретил нас торжественной, почти давящей тишиной после уличного шума. Высокие, расписные потолки, мраморные полы, в которых отражались наши изможденные лица, бесконечные анфилады залов – все это величие казалось чужим и нереальным после жизни в походных шатрах. Н

ас с Хардом разместили в личных покоях императорской семьи – роскошных апартаментах, где каждый предмет мебели был произведением искусства.

На следующее утро я проснулась от того, что по привычке потянулась рукой к Харду, но его место было пусто и остыло. Он уже встал – дела империи не ждали. Я лежала, слушая непривычную тишину, и чувствовала легкое движение внутри – наш ребенок напоминал о себе. Это ощущение было волшебным.

В дверь постучали, и в комнату вошла служанка с почтительным поклоном.

– Ваша светлость, вас ожидают портные для примерки свадебного наряда.

Меня охватила легкая паника. Свадьба. Императорская свадьба. Я была к ней не готова.

Пока я пыталась освоиться в гардеробной, дверь приоткрылась, и в щелке показалось знакомое, дорогое лицо.

– Вот это размах, племянница, – раздался добрый, насмешливый голос, который я не слышала так давно и так сильно ждала. – Заблудиться недолго.

Я замерла на месте, а затем, забыв о всех приличиях и о присутствии служанки, с радостным криком бросилась к двери.

– Оливия!

Она стояла на пороге,в элегантном платье, с той же лучистой улыбкой и мудрыми, все понимающими глазами. Мы обнялись так крепко, словно боялись, что это сон.

– Ты здесь! Как? Когда ты успела? – засыпала я ее вопросами, отстраняясь, чтобы еще раз убедиться, что это правда.

– Как-как, на крыльях любви и по приказу самого Императора, – она улыбнулась, оглядывая меня с ног до головы. Ее взгляд стал профессионально-оценивающим. – Такая худющая стала. А тебе нужно заботиться теперь о двоих!

За ее спиной в комнату робко заглянула Нора, моя верная, бесценная Нора. Ее глаза сияли от восторга и легкой тревоги.

– Миранда! Я же говорила ,что ты станешь герцогиней!

Мы снова обнялись, смеясь и плача одновременно. А следом за Норой, опираясь на резной дубовый посох, в комнату вошла ее бабушка. Ее лицо, испещренное морщинами, напоминавшими древнюю кору, светилось непривычным, почти непривычным спокойствием. От нее веяло запахом хвои, влажной земли и безмятежностью векового леса.

– Дитя равновесия, – произнесла она, и ее голос звучал как шелест листвы под ветром. – Миранда, лес шлет тебе свои дары. Целебные травы для силы твоей и ребенка твоего.

Потом она рассказал,что друидов вернули на службу. Это известие стало для меня еще одной, тихой, но очень важной победой. Прощение друидов и их возвращение залечивало старую, гноящуюся рану, нанесенную империи годами недоверия и гонений. Это был шаг к настоящему миру.

Однако не все новости, которые ждали нас в столице, были столь радостными. За обедом в огромной, сияющей золотом и хрусталем столовой, Корвис, отложив нож и вилку, с суровым видом обратился к собравшимся.

– Вчера завершился суд над леди Энтой Роуз и ее дочерью Магдой, – его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. – Их доставили в столицу под строжайшей охраной. Судили быстро, но справедливо. За измену, сознательное соучастие в распространении скверны и попытку убийства члена императорской семьи.

В столовой повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я невольно посмотрела на Харда. Его лицо было каменной маской.

– Леди Энта Роуз приговорена к пожизненному заключению в башне Безмолвия, – продолжил Корвис. – Ее титулы и земли конфискованы в казну империи.

– А Магда? – тихо, почти шепотом, спросила я.

Корвис перевел взгляд на Брэндона, который сидел молча, уставившись в свой бокал. Тот тяжело вздохнул и поднял на нас глаза. В них читалась сложная гамма чувств – боль, стыд и странное облегчение.

– Магда… была пешкой в руках своей матери, – сказал Брэндон, его голос был хриплым. – Следствие показало, что она действовала в большей степени из страха и извращенного желания заслужить любовь и одобрение Энты, чем по своей злой воле. Ей дарована жизнь. Но она лишена всего – титула, состояния, права когда-либо ступить на землю империи. Она будет изгнана. Навсегда.