Чтение онлайн

Мы танцевали еще несколько танцев, а вокруг нас кружился в вихре веселья весь свет империи. И где-то далеко, за пределами этих сияющих залов, Брэндон и Марта начинали свою новую жизнь, восстанавливая свой народ и залечивая старые раны. Леди Энта Роуз томилась в холодной башне Безмолвия, а ее дочь Магда искала свой путь в изгнании. Но здесь, сегодня, под звуки прекрасной музыки, в сиянии тысяч свечей, было только наше счастье. Счастье, завоеванное такой дорогой ценой, оплаченное кровью, слезами и мужеством, и оттого оно было бесконечно ценным и хрупким.

Позже, выйдя на большой балкон, чтобы перевести дух и укрыться от шума, я увидела Корвиса и Оливию. Они стояли, обнявшись, глядя на усыпанное звездами небо. Он что-то тихо говорил ей на ухо, и она смеялась, запрокинув голову. Ее смех был легким, беззаботным и счастливым, каким я не слышала его много-много лет.

Ко мне подошла Нора, слегка запыхавшаяся от танцев.

– Ну что, Ваша Светлость герцогиня Хард, – подколола она, подмигивая. – Не вздумай забыть про нас, простых смертных, когда будешь восседать на своем троне.

– Никогда, – искренне, со всей силой обняла я ее. – Ты всегда будешь моей лучшей, самой верной подругой. Как и Оливия, и твоя бабушка. Все мы – семья. Самая настоящая. И никакие титулы, короны или дворцы не изменят этого.

В ту ночь, когда праздник начал постепенно стихать, а самые стойкие гости еще продолжали веселиться, Хард тихо увел меня в наши покои. Он был нежен и внимателен, как никогда. Его прикосновения, его поцелуи говорили гораздо больше, чем любые слова. Они говорили о любви, о верности, о бесконечной благодарности за то, что мы живы и вместе.

Засыпая в его крепких, надежных объятиях, под мерный, убаюкивающий стук его сердца, я думала, что наша история, такая длинная, извилистая, полная боли, отчаянных битв и горьких потерь, наконец-то обрела тот самый счастливый конец, о котором мы так мечтали в самые темные времена. И я знала, что теперь, что бы ни приготовило нам будущее, мы справимся со всем. Потому что мы были вместе.

Прошло пять лет. Пять лет, которые вместили в себя целую вечность спокойного, глубокого счастья. Я до сих пор иногда просыпалась по ночам и, чтобы убедиться, что это не сон, прикасалась пальцами к прохладной шелковой простыне, к твердому теплу спины Аларика, прислушивалась к мерному дыханию нашего сына из соседней комнаты.

Поместье Хардов стало моим настоящим домом. Оно не было похоже на холодный, сияющий позолотой императорский дворец. Это было место, пропитанное историей и жизнью. Старинные стены из темного камня хранили прохладу летом и тепло зимой, а из окон нашей спальни открывался вид не на парадные площади, а на бескрайние леса и зеркальную гладь озера, в котором отражались горы. Воздух здесь всегда пах дымком из камина, старыми книгами из библиотеки Аларика и свежескошенной травой.

Первые месяцы после переезда были временем тихого, почти блаженного уединения. Мы с Алариком заново узнавали друг друга без оглядки на войну, опасности и долг. Он оказался удивительно внимательным и терпеливым учителем, постепенно посвящая меня во все тонкости управления своими землями. Я же учила его простым вещам – смеяться без причины, варить кофе на рассвете и просто молча сидеть рядом, наблюдая, как заходит солнце.

А потом на свет появился он. Наш Рейнар.

Я никогда не забуду тот миг, когда акушерка положила мне на грудь маленький, теплый комочек. Он был таким крошечным, с сморщенным личиком и цепочкой тончайших серебристых чешуек вдоль спинки. Но когда он открыл глаза – те самые синие, как у отца, глаза с вертикальными зрачками – и тихо щелкнул, в моем сердце что-то навсегда встало на свои места. Это была не просто любовь. Это было чувство абсолютной, первобытной принадлежности. Он был мой. Наш.

Аларик, обычно такой сдержанный и твердый, в тот день был похож на потерянного мальчика. Он боялся взять сына на руки, боялся сделать ему больно, и когда я наконец вложила Рейнара в его неуклюже сложенные ладони, на глаза ему навернулись слезы. Он просто стоял и смотрел на него, а по его лицу текли беззвучные слезы. Это была самая искренняя и потрясающая картина, которую я когда-либо видела.

Корвис сдержал свое слово. Через месяц после рождения Рейнара по всей империи был зачитан указ: Мой племянник, Рейнар Хард, объявлялся наследником императорского престола. Это решение было встречено всеобщим одобрением. Народ видел в нем символ единства и новой надежды – дитя героев, победивших скверну.

А вскоре после этого Корвис и Оливия, передали нам бразды правления и отправились в долгое путешествие. «Мы отдали империи всю свою молодость, – написал как-то раз Корвис в своем письме. – Теперь пришло время пожить для себя.»

И мы старались оправдать его доверие. Прошли те времена, когда я робко сидела на советах, боясь сказать лишнее слово. Теперь я правила бок о бок с Алариком, как равная. Мы дополняли друг друга: его железная логика и стратегическое мышление – и моя интуиция и понимание людей. Империя процветала. Города отстраивались, торговля шла бойко, а на границах царил мир.

Наш Рейнар рос не по дням, а по часам. Он был удивительным ребенком – любознательным, озорным, с независимым характером, который он явно унаследовал от отца. Уже в три года он мог часами сидеть с Алариком в библиотеке, «читая» старые фолианты с картинками драконов. А по вечерам, устроившись у камина, он требовал, чтобы я рассказывала ему сказки. Но не о принцессах, а о «маме волшебнице и папе-огненном драконе».

И вот однажды, спустя пять лет этого почти идиллического существования, пришло письмо от Корвиса. Я вскрыла его за завтраком, в то время как Аларик пытался уговорить Рейнара доесть кашу.

«Дорогая сестра, – писал Корвис. – Наше путешествие привело нас к далеким южным морям. И здесь, под шум прибоя, случилось новое чудо. Оливия подарила мне сына. Мы назвали его Эдвином. Он имеет все шансы стать настоящим сорванцом – у него уже прорезались первые чешуйки, и он умудрился слегка опалить бороду своему старому отцу своим первым чихом. Поздравь и себя – теперь ты стала тетей. Целую. Твой брат».

Я отложила письмо и посмотрела на Аларика, который, наконец, победил в битве с кашей. Он уловил мое выражение лица.

– Что-то случилось?

– У нас… появился племянник, – сказала я, и голос мой дрогнул от переполнявших меня чувств. – Корвис и Оливия… назвали его Эдвином.

Аларик улыбнулся своей скупой, но такой теплой улыбкой.

– Наконец-то у Рейнара появится достойный компаньон для будущих проказ. Надо будет начать строить для них новое крыло, пока он не спалил старое.

Я рассмеялась, глядя на нашего сына, который с серьезным видом пытался сложить в тарелке изображение дракона. Сердце мое пело от радости за брата, за Оливию, за новую жизнь, которая начиналась в нашей семье.