Чтение онлайн

Много времени прошло с тех пор, но страх, испытанный в те дни, до сих пор иногда преследует меня по ночам.

Несколько месяцев я боялась даже из дома выходить. Потом постепенно начала осваиваться. Темочка подрос, уже начал ходить, стал безумно милым потешным ребёнком.

Сын — это главная радость моей жизни. Мой смысл и единственная моя любовь.

Но сидеть на шее у двух стариков я тоже долго не могла. Деньги, которые у меня были, постепенно подходили к концу. Поэтому месяц назад я устроилась нянечкой в ясли, в ту же группу, в которую теперь ходит и сынок.

Так я могу и работать, и за Темушкой присматривать.

И всё было спокойно, вот только этот приезд высокопоставленных гостей навёл суету.

Из автомобиля выходят несколько мужчин в костюмах. Из второй подъехавшей — оператор с камерой и девушка с микрофоном.

Суета, пока пресса настраивает аппаратуру перед торжественным открытием, наша заведующая заискивающе что-то вещает губернатору.

Рядом с ним стоит мужчина спиной ко мне в дорогом сером костюме. Высокий, широкоплечий, уверенный. И вот когда он поворачивается в профиль, сердце моё пропускает удар. Мне на секунду кажется, что передо мной мой погибший муж.

В голову бьёт горячая волна, и тут же отливает вниз. В груди всё начинает трепетать.

Моргаю несколько раз. Отпускает.

Конечно же нет! Рассматриваю внимательнее.

Фух! Померещится же такое!

— Насть, ты чего? — окликает меня Ирина, воспитатель из другой группы. — Побледнела, как будто привидение увидела.

— Да нет, всё нормально, — выравниваю дыхание.

Рассматриваю незнакомца уже более спокойно. Непохож. Черты лица совсем другие, более суровые. Подбородок, нос, всё другое.

Ох, совсем я уже, видимо! Это все сны мои виноваты!

Сегодня Дима опять ко мне приходил. Просил прощения, обнимал меня, целовал. А я позволяла.

А утром злилась на себя, что всё ещё невольно вспоминаю его, что живёт во мне обида на мужа, а потому и образ его не отпускает.

Начинается официальная часть. Губернатор на камеру толкает пафосную речь про важность образования, современные программы поддержки регионов и прочее. Разрезает красную ленточку, все аплодируют.

Я стою в самом заднем ряду, мы все хлопаем в положенных местах речи, когда камера поворачивается в нашу сторону, я делаю вид, что роняю листок, наклоняюсь за ним. Не хочу попадать в объектив. Не дай бог, кто-то узнает меня из прошлой жизни.

Скорее бы уже они уехали. А то детки наши должны скоро проснуться после обеденного сна, Темочка первым пойдёт искать маму, и если не найдёт, поднимет истерику.

Наконец, камеры выключаются, процессия движется к выходу. И вот когда все эти важные птицы уже садятся в машины, я замечаю охранника, который открывает дверь одной из машин.

И снова столбенею, не веря своим глазам…

Мы встречаемся взглядами.

Шок всё же настигает меня, потому что на меня совершенно точно смотрит Ярик!

И на этот раз мне точно не мерещится!

— Настя! Настя, ты чего? — доносится до меня откуда-то со стороны. — Присядь, а то в обморок сейчас свалишься.

Ирина отводит меня в сторону, усаживает на низкие ступеньки, которые ведут в подсобку.

— Ахметова, ты чего это? — смотрит на меня обеспокоенно наш дворник, — ты уж не беременна часом? А то Степановне это не понравится. Только устроилась недавно и уже в декрет?

— Всё нормально, — обмахиваю себя руками. — Просто солнце такое сегодня яркое, припекло, видимо.

— Ладно, приходи в себя и в группу возвращайся. А то там сейчас наши маленькие троглодиты проснутся, криком всех важных персон распугают, — пытается пошутить Ирина.

— А что, ещё не уехали? — пытаюсь я выглянуть за угол.

— Уехали. Но всё равно, пора возвращаться.

— Да, да. Пойдёмте скорее.

Малыши наши и правда дают нам жару. Тут с одним не управиться, а у нас их в группе больше десятка.

Артёмка самый младший. Остальным деткам полтора-два года. Но это всё равно очень тяжело. Детки маленькие, каждый ребёнок требует внимания и особенного отношения.

В первые дни мне казалось, что я попала в какой-то ад. Но постепенно привыкла. Сложно мне было ещё и потому, что мой сынок был со мной. Он ведь привык, что раньше всё внимание мамы было только его, а теперь попал в такую большую компанию шумных малышей, да ещё и маму приходится с ними делить.

А он у меня тот ещё собственник, может и в драку полезть. Случались конфликты, но постепенно всё наладилось.

Но сегодня у нас снова, как будто первый день. Сразу трое малышей надрывно орут, а ещё двое дерутся. Один мальчик на горшке сидит уже полчаса, и мы никак не можем уговорить его сделать свои дела и пойти играть к остальным детям.

Но я даже благодарна, что на меня такое свалилось. При этом аврале мне совершенно некогда думать и переживать о том, что я видела сегодня.

Если это и правда был Ярик, он ведь узнал меня? Тут без вариантов.

И что теперь? Приедет? Найдёт меня? И как он вообще здесь оказался?

Вид у него, как и у меня, был удивлённый. В какой-то момент мне даже показалось, что он сейчас рванёт ко мне, но это было бы крайне неуместно, да и он ведь на работе был. Наверняка не мог оставить свой пост.

Но он теперь по-любому сможет найти меня, если захочет. Ярик наверняка понял, что я здесь работаю.

А что, если он не захочет меня “узнавать”? Я столько проблем принесла ему в прошлом. Год прошёл. Если он чудом выжил, возможно, как и я, начал новую жизнь и от старой открестился?

Я не знаю, поэтому идя домой, с подозрением оглядываю проезжающие мимо машины.

По пути мы заходим с сынулей в магазин, я покупаю необходимые нам продукты.

Уже стоя на кассе, Тёма видит на стойке яркую коробку с машинкой.

— Дай-дай-дай! — тянет ручку требовательно.

— Нет, малыш, не надо, — уговариваю его. — У тебя дома почти такая же, только жёлтая.

— А-а-а! — поднимает он обиженный рёв. — Синьку хотюююю, — снова тянется за коробкой.

И я бы купила ему эту несчастную машинку, но не хочу приучать его, что капризами можно вынудить маму сделать так, как он хочет.