Чтение онлайн

Тим: «Ну давайте без баб»

Тоха: «Ну окей»

Жека: «Тогда что? Просто набухаемся?»

Егор: «Жестко набухаемся!»

Серый: «Я за!»

Вовчик: «ЗА»

Тим: «За»

Тоха: «за!»

Олег: «И я за! Что еще делать-то без баб?»

Сброшенная майка все еще валялась на кровати — вывернувшаяся с изнанки наружу, когда я ее снял. Хотя где тут сейчас изнанка? «Я МОГУ БЫТЬ НОРМАЛЬНЫМ ПАРНЕМ». Я могу быть нормальным парнем?.. Что бы сделал нормальный парень? Он бы просто набухался с пацанами. И начал бы писать бухие голосовые бывшей…

Я переключился из этого длиннющего чата в другой, где, кроме меня, был всего один человек, но чат был в десятки раз длиннее. В последнее время, правда, не обновлялся.

Пользователь «Достать, чтоб разбанила!» вас забанил

Некому мне писать эти голосовые. Так какой тогда смысл бухать?

— Ложись уже спать, устало выглядишь…

А ведь хороший совет. Вечеринок в доме теперь не будет, занятий английским тоже, доставать некого, любить тоже, так что можно лечь пораньше и наконец уже выспаться. Хоть сегодня-то, надеюсь, смогу.

Я: «Не, я лучше спать»

Серый: «Ну какое спать? время еще детское!»

Олег: «ты прикалываешься?»

Вовчик: «Ну Мишель, блин!!!»

Тим: «Мишель, ты где?»

Егор: «Мишель, ау?»

Жека: «ау?»

Тоха: «ауууу?»

Олег: «Походу, он слился…»

Жека: «И что тогда? Бухаем или с бабами?..»

Иногда мне снятся дурные сны, иногда мне снятся кошмары. Вот топ один последних месяцев, приходящий так часто, что уже не «иногда». Темный тесный клуб, громкая музыка, бьющие огни со сцены. В полумраке вокруг бесится народ. Мы стоим с моей бывшей — тогда еще не бывшей — в укромном уголке у колонны, оба смотрим на сцену. Она передо мной, я за ней. Обнимаю ее, чтобы не потерялась в темноте, потому что она вся в черном. Черные свободные джинсы, черная футболка, черные волосы по плечам. А я в белом — белая рубашка, белые брюки. Она в черном, а я в белом — мы с ней как шахматные фигурки, которые просто не могут делить одну клетку, и по ходу партии кто-то кого-то неминуемо должен срубить. Но не в эту ночь.

Пока же я держу ее за талию, крепко держу, чтобы не исчезла еще ненароком. Она слушает музыку, покачивает в такт головой и телом. Мои пальцы скользят по тонкой полоске кожи между ее джинсами и футболкой, ощущая, как этот кусочек нагревается от моих прикосновений. Пока одна моя рука остается на талии, другая прокрадывается выше и в темноте, где нас никто не видит и никому до нас нет дела, ложится ей на грудь. И, поглаживая, понимаю, что она как всегда без лифчика. Что за привычка, честное слово? Я мну ее, лаская и сжимая, пока не становится твердо, пока горошины сосков не царапают мне ладонь. Она в ответ прижимается ко мне все плотнее, пока и у меня не становится твердо. А затем с ухмылкой поворачивает голову, и я ухмыляюсь в ответ. Мы долго-долго смотрим друг другу в глаза, а потом я подхватываю ее за подбородок, мягко тяну к себе и… просыпаюсь.

И этот сон мне снится раз за разом. Чертов кошмар! Про него уже можно сказать, что он меня мучит. Раз за разом, ночь за ночью я пытаюсь, но все не могу ее поцеловать…

И вот опять я проснулся где-то в перерыве между ночью и утром. Ну знаете, говорят три часа ночи, но четыре часа утра. Вот где-то там и проснулся.

Уже зная, что легко снова не усну, распахнул тумбочку и вытащил свое успокоительное. Думаете, таблетки или курево? Журнал с голыми бабами? Куриная лапка? Ха! Если б что-то из этого помогало, я бы комнату уже в курятник превратил! То, что я в итоге вытащил, тоже не особо помогало, но хотя бы успокаивало. По-хорошему эта вещь мне уже не принадлежала, но хранилась у меня. Мне ее подарили в минуту триумфа, когда поставил рекорд, когда вступил в команду, и я настолько ею дорожил (без сарказма), что тоже подарил. Просто хотел поделиться с ней всеми этими успехами.

— Твоя спортивная толстовка? — спросила она, разворачивая подарок. — Думала, ты ее любишь…

— Есть то, что я люблю и больше. Давай примерь! Моя девушка будет ходить в моей толстовке по моей школе королевой! Классно, да?

— Королевой? — усмехнулась она, как обычно начиная выделываться. — В твоей толстовке? По твоей школе?

— Да, в моей толстовке, по моей школе, моей королевой! А еще всегда будешь пахнуть мной! Ну давай уже, примерь…

— Потом, — попыталась отложить мой подарок эта вредная зараза. — И потом я еще не определилась со школой…

— Сейчас, — настаивал я. — И со всем ты уже определилась!

— Потом!

— Ну ладно, ты потом, а я сейчас! — и потянул толстовку ей на голову.

— Дурак! — отбиваясь, засмеялась она…

Однажды, когда еще не была бывшей, она забыла ее в моей комнате, а потом, когда уже стала бывшей, не забрала. Однако ткань до сих пор пахла ею. Ее духами, ее ароматом, ее телом — одновременно сладко и горько — в общем, токсично и ядовито…

Возможно, временами я отдавал ей слишком много. За это сейчас и не сплю.

Чувствуя, что больше не помогает, я затолкал толстовку обратно и схватился за смартфон.

Пользователь «Достать, чтоб разбанила!» вас разбанил — внезапно известил меня чат.

Ну надо же! И очень вовремя! У меня как раз была для нее пара слов.

Я: «Я опять не сплю»

Я: «Опять кошмар»

Я: «кошмар из-за тебя!»

Сигналы словно уходили в пустоту. Ни одной галки, ни одного прочитанного. Она вообще офлайн.

Я: «А как тебе спится?»

Я: «ничего не мешает?»

Я: «Неужели у тебя и правда нет сердца?»

Зачем вообще было меня разбанивать, если тебя тут нет?

Я: «Какая же ты все-таки бессердечная!»

Я: «как можно быть такой бессердечной?»

Я: «как можно быть такой сучкой?»

Неожиданно замигало «печатает…», неожиданно она тоже появилась в чате. Где-то между ночью и утром.

Достать, чтоб разбанила!: «дурак…»

«Печатает» продолжало мигать, обещая продолжение.

Достать, чтоб разбанила!: «но я все равно тебя…»

«Печатает» все продолжало и продолжало мигать. А я смотрел на этот мигающий значок и думал, что в моем списке самых непредсказуемых людей она всегда была под номером один. Да она у меня вообще во всех списках под номером один! А «печатает» все мигало и прекращало, и снова мигало и прекращало, и снова, и снова… Да блин, чего так долго? Там печатать-то всего одно слово! Первым не выдержал я.