Чтение онлайн

Она никогда не хотела стать для кого-то всем. Для нее это было слишком безрассудным. И это хорошо. Ведь даже если бы Макс любил ее, долг по отношению к своей стране все равно был бы для него важнее.

Но она хотела большего. Хотела быть не просто женщиной, случайно забеременевшей наследником престола. Не просто женщиной, которую можно бросить в одночасье, узнав, что у нее проблемы с репродуктивной системой.

Сможет ли она быть счастливой, не получив этого?

Заглянув в свою душу, она поняла: да, это возможно.

Джиллиан внимательно посмотрела ему в глаза. Ее сердце болезненно сжалось. Что бы он ни говорил, она твердо знала одно, пусть даже Макс в это не верил.

– Любовь – действительно мощная сила. И я действительно люблю тебя.

– Даже теперь?

– Даже теперь.

Неужели все, что он делал, было лишь ради этого признания?

Но нет. В выражении лица Макса не было радости победы – это говорило само за себя. Наоборот, он нахмурился:

– И все же ты не хочешь выйти за меня до начала второго триместра. Где же хваленая сила любви?

И вновь Джиллиан смогла лишь раскрыть рот в изумлении, не в силах вымолвить ни слова.

Макс словно бы готовился к обороне, но она не могла понять, с чем это связано. Быть может… она не могла поверить… быть может, он ощутил собственную уязвимость?

– Неразделенная любовь приносит боль, – гневно ответила она.

Неужели он этого не понимает?

Он резко выпрямился, напряженно поинтересовавшись:

– Чем же я делаю тебе больно, интересно?

– Ты не хочешь быть со мной.

– Но ведь именно этого я и хочу!

– Но только ради ребенка.

– Я собирался просить твоей руки еще до беременности!

– Но не стал, когда узнал, что мне якобы будет сложно зачать ребенка.

– При чем тут «якобы»? Это медицинский факт.

– Значит, я могу больше никогда не забеременеть.

Он должен был признать этот факт и найти решение.

– Тогда мы усыновим ребенка или воспользуемся услугами суррогатной матери.

– А что насчет проблем из-за суррогатной матери или биологической матери усыновленного ребенка?

– Я не разделяю отцовских страхов. И потом, ни одна женщина не сможет ставить мне ультиматум вроде того, перед которым мать поставила отца. Я ведь буду женат.

– И еще до свадьбы мы четко пропишем все это в брачном контракте.

– Обязательно.

Она чуть не рассмеялась, но грудь теснило, и воздуха не хватало. Надо же, он хочет заключить брачный контракт! Настоящий осторожный политик.

– Ты правда хочешь больше одного ребенка? – переспросила она: ведь его родителям одного сына оказалось вполне достаточно.

– Да. – В его голосе не было ни капли сомнения.

– Даже если для этого потребуется усыновление или суррогатная мать?

– Да.

– А что насчет ребенка из пробирки? – Она погладила живот, словно обещая нерожденному еще младенцу братика или сестричку.

– Зависит от того, готова ли ты к многочисленным неудачным попыткам. И потом, если зародышей окажется больше двух, это будет опасно для тебя. Мы не можем рисковать твоим здоровьем.

Так, значит, именно этим его пугало ЭКО? Риском для нее?

– А сколько детей ты хочешь?

– Как минимум двоих. Можно и больше.

Она была единственным ребенком, но их с Максом образ в окружении многочисленного потомства казался ей неодолимо притягательным.

– Ты же живешь во дворце. Там хватит места для большой компании.

Макс рассмеялся, чувствуя, как напряжение покидает его. Его расслабленная поза показалась Джиллиан чрезвычайно сексуальной, но она постаралась отогнать эту мысль.

– Уж четверо как-нибудь разместятся.

– Четверо? – Ее сердце гулко забилось, голову закружил вихрь чувств.

– У тебя будут помощники.

– Я не собираюсь препоручать своих детей чужим людям.

– Нет, конечно. Но тебе не обязательно всякий раз самой менять подгузники.

Она устроилась с ногами на диване и, положив на колени подушку, расслабленно вытянула руки.

– Ну, ты-то уж точно не будешь возиться с подгузниками. Ты же все-таки принц!

– Я этого не говорил.

– Точно, – кивнула она.

– Но мы отвлеклись от темы.

– От какой темы?

– Ты говоришь, что любовь ко мне причиняет тебе боль, и это мешает согласиться выйти за меня замуж. – С каждым словом его лицо и поза становились все напряженнее. Эта мысль ему не нравилась, теперь Джиллиан ясно видела это. Но она не собиралась лгать лишь ради того, чтобы пощадить его чувства. Он же ее не жалел!

– Ты меня не любишь.

– И что?

– Для меня это проблема.

– Я не согласен.

– Уж поверь, – фыркнула она.

– Ты начинаешь язвить, когда устаешь, как я замечаю.

– Я не устала, – проговорила Джиллиан, но тут же зевнула, разоблачив тем самым свою маленькую ложь.

Макс понимающе улыбнулся:

– Конечно, совсем не устала.

– Ладно, устала. А у тебя какое оправдание? – Ей было все труднее и труднее злиться на него, поэтому вопрос прозвучал скорее шуткой, чем обвинением.

– За что мне оправдываться?

– За сарказм.

– Я вообще саркастичный парень.

Что ж, с этим она не спорила.

– Значит, сам факт того, что я не люблю тебя, причиняет тебе боль?

– Да.

Наконец-то он понял!

– Бессмыслица какая-то.

– Ты бросил меня без раздумий, потому что не любишь. Если бы ты любил меня, ты бы не смог сделать это так легко.

– Так же легко, как ты отпустила меня? – Макс вопросительно поднял бровь.

В глубине души Джиллиан понимала: в этом сравнении есть смысл. Хотя он и не учитывал кое-какие реалии, которые она, однако, не могла отбросить.

– Это было нелегко. Я ужасно тосковала.

Еще одно признание, без которого она предпочла бы обойтись. Но его решительное нежелание понять не оставило ей выбора. Она гневно взглянула на него. Но Макс, похоже, не впечатлился: