Чтение онлайн

— Ты говоришь мне о стыде? — искренне удивился Мортенгейн. — Ты?! — он демонстративно прикусил моё ухо, заставляя приподнять к нему голову. — Впрочем, о приличиях действительно стоит вспомнить. Надо бы представить вас друг другу. Знакомься, Аманита, то есть, Матильда… Это моя мама, Галада Мортенгейн, чудеснейшая из женщин в своей возрастной и весовой категории, правда, исключительно если делать всё так, как она говорит. Эти господа — славные представители одного лафийского семейства Де Гро, супруги Де Гро, у них семья называется «древо», это опекуны моей наречённой невесты, Глании Де Гро. С ней вы, я так понимаю, знакомы… К лафийцам принято обращаться «фэрл» или «фэрла». Фэрл Вэрган и фэрла Чэрлин к твоим услугам. Любовь моя, неужели ты исхитрилась подсунуть мне именно эту скандальную злобную особу под своим именем на мои лекции? Я чувствовал, что запах у неё странный, но никак не мог понять, в чём дело…

— Не смейте оскорблять меня или мою дочь своими нелепыми подозрениями и домыслами, Мортенгейн! — в пронзительном голосе беловолосого отчётливо слышалось нечто нездешнее, он немного гнусавил и ещё — тянул гласные. — И не переводите тему! Вы и ваша семья нанесли несмываемый позор древу Де Гро своим возмутительным отказом жениться на моей воспитаннице, но древо Де Гро никогда не опустится до позорной мести!

— Однако древо Де Гро уже опустилось как минимум до позорной слежки! — приподняла идеальные чёрные брови госпожа матушка-волчица, кажется, наблюдавшая за вялотекущим семейным скандалом не без удовольствия, и единственной деталью, это удовольствие ей портившей, была я. — И, насколько я поняла, слежкой дело не ограничилось? Что ещё за морфели, что за попытка убийства, Вартайт? Какое возмутительное скотство! Впрочем, чего ждать, если ты работаешь со всяким сбродом…

Так и хотелось продолжить: «я тебя родила, так что мучить и убивать тебя, сына, могу только я!»

— Что вы хотите от юной влюблённой девушки?! — папаша Агланы, выглядящий едва ли не моложе Мортенгейна, картинно и аристократично взмахнул тонкими изящными руками. — Да, Глания проявила импульсивность, захотела познакомиться с женихом инкогнито, возможно, попытаться исправить допущенное им вопиющее беззаконие с этой отвратительной задержкой заключения брачного союза… Наивно и романтично, но не стоит забывать о вздорной юности…

— Как пафосно, Вэрган, пафосно и слащаво, так ведь и блевануть можно! — презрительно фыркнула матушка, а я втайне порадовалась, что мне никогда не придётся думать о ней, как о свекрови. Фэрл брезгливо скривился. — Позволь напомнить, что вопиющее беззаконие началось с вас. Вы, благородные праведные Де Гро, всего-то навсего забыли упомянуть, что от дуплиша в вашей милой крошке-полукровке не более восьмой части. А её вторая ипостась и вовсе такова, что если об этом станет известно в Магистрате, то милая дочурка быстро лишится романтичного флёра и невинности, я хотела сказать — наивности, на Арене Правознания…

— Это всё нелепые предрассудки! — быстро возразил Вэрган, слегка растерявший своё аристократическое высокомерие. Острые кончики ушей и носа предательски покраснели. — Мы не скрывали, что она двоидца и соблюли все договорённости! Невеста — дочка чистокровной дуплишии и лафийца! Невинная, прекрасная, образованная, идеальная представительница…

«Ах, вот как называется женщина-дуплиш!» — некстати подумала я. Профессор крепче обхватил меня за плечи, словно ожидая, что я вот-вот ломанусь то ли к двери, то ли к бывшей соседке. Однако психовать и выкидывать фортели мне вовсе не хотелось. Совершенно неожиданно стало почти весело.

— Идеальная! — леди Галада поджала тонкие губы. — Дочь лафийца — возможно, но вот крови дуплиша в ней нет, а то, что есть — яд, а не кровь! Что ж… Древо Де Гро пятнает себя ещё и гнусной бессмысленной ложью.

— При всём уважении к милой фэрле Глании, — вмешался в разговор Мортенгейн, — я бы действительно не очень-то бы хотел видеть в своей спальне и своей постели вот это вот… — он бесцеремонно кивнул в сторону Агланы — мне было привычнее хотя бы мысленно называть её так.

— «Это»?! — возмущённо тряхнул шикарными прядями папаша-фэрл. — Выбирайте выражения, господин Мортенгейн!

— Я сказал то, что хотел сказать. «Это», — кивнул Мортенгейн и неожиданно уставился на меня, хотя обращаться он явно продолжал к красноглазому фэрлу. Я поёжилась от этого не в меру пристального взгляда. — Собственно, что касается меня и моего отношения к этому браку, ничего не поменялось и в ближайшие пару столетий не изменится. Я согласился на него два года назад исключительно потому, что не было альтернатив… и чтобы порадовать любимую матушку. А поскольку матушка, очевидно, уже и сама не рада, да и не собираюсь я нарушать закон, породнившись с вашей дивной крошкой… Давайте заканчивать с этим всем. Топайте в магистрат, забирайте все свои заявления и разойдёмся миром. К тому же, с недавних пор у меня есть другая кандидатка в невесты.

— Что-о?! — рыкнул, точно взъерепененный пудель, Де Гро.

— Что-о-о?! — протянула почтенная мать Мортенгейн, а Аглана взглянула на меня даже не с яростным, а по-детски обиженным видом, какой мог появиться у малыша, который собирался откусить кусок пряника с сочной глазурью, а вместо этого угодил зубами в деревяшку.

— Что? — тупо повторила я. Мортенгейн же чуть вытолкнул меня вперёд.

— Прошу любить и жаловать — моя ненаглядная любимая невеста, будущая единственная жена и мать моих детей, моя истинная пара Матильда Вэйд!

Нет-нет-нет, это какой-то кошмарный сон, в самом деле! Я постаралась отцепить пальцы профессора от своего предплечья, но они впились несгибаемыми стальными клещами.

Да он… он же всё подстроил! Он издевается надо мной! Сейчас он швырнёт меня этим сумасшедшим, как тряпичную утку разъярённым псам, избавившись, таким образом, от всех проблем разом — пусть меня жрут!

— По-моему, вот она-то совершенно идеальна, — с преувеличенным энтузиазмом продолжала блохастая скотина, я невольно бросила взгляд на побагровевшую от возмущения и временно онемевшую матушку. — Очаровательная юная дева…

— Безродная человечка, дешёвая постельная грелка и не больше, Вартайт, угомонись! — ожила, наконец, леди Галада, а я некстати вспомнила, что и она — дуплиш, то есть, дуплишия, а значит в любой момент может обернуться и оторвать мне голову.

— Человек! — взвыл красноглазый и — я едва не подавилась воздухом — извлёк из кармана аккуратно сложенный шёлковый платочек. Аккуратно промокнул уголки глаз.

— Долой предрассудки, вы же сами так говорили! — оптимистично и преувеличенно легкомысленно заявил Мортенгейн. — Итак, что там у нас по списку? Образованная, правда, по успеваемости пятая с конца на курсе, но всё ещё можно нагнать. Я буду лично с ней заниматься, так что необходимые знания она получит, и даже больше… — прозвучало это как минимум угрожающе. Я снова попыталась высвободить руку и буркнуть что-то вроде «господин профессор, вы забыли спросить моё мнение!».

— Милая Матильда самоотверженна и заботлива, она самолично занималась моим выздоровлением, после полученных тяжёлых травм… думаю, она будет выступать свидетелем при моём встречном иске против древа Де Гро в Магистрат, — не обращая внимания на кровожадный взгляд матери, профессор заливался соловьём. — Кстати, у моего бриллианта чистой воды, моей чудной мышки-полёвки, моей обожаемой будущей леди Вэйд есть небольшой очаровательный нюанс — она уже не невинная и, скорее всего, даже беременная. А в этих случаях Магистрат всегда идёт навстречу брачующимся в плане сроков, верно, господа?!