Чтение онлайн

«А потом сбрасывать их с небес на скалы», – подумала я про себя.

– Твои родители не против, что ты встречаешься с почти что тридцатилетним мужчиной?

– Против конечно. Но они стараются быть понимающими.

– И новости, которые есть о нём в интернете, не пугают их?

Видно, что Белла не любила эту тему, потому как её лоб нахмурился, старя совсем юное красивое лицо.

– Неважно, что он сделал или сказал в прошлом. Важно то, что запутавшихся людей нужно поддерживать.

Тут не выдержала уже я.

– Белла, я пыталась поддерживать его. Я отдала этому всю себя, и куда это меня привело? Ты знаешь?

– Знаю, но, во-первых, я люблю его, а во-вторых, я альтруистка.

– Ты дура.

Белла нисколько не обиделась. Упрямый и глупый ребёнок.

– Скажи, – продолжала я назидательно, – ты просто пьяна или ты приняла что-то ещё? Потому что во втором случае я обязательно найду, как связаться с твоими родителями, и доложу им обо всём, что знаю.

– Зачем тебе портить наше счастье?!..

– Ты потом мне спасибо скажешь, поверь мне.

– Ты просто завидуешь нашей любви.

– Нет, я завидую твоей пока что здоровой психике.

Белла с сожалением произнесла:

– Знаешь, а я ведь искренне хотела с тобой подружиться. Видимо, не выйдет.

– К чёрту дружбу. Я советую тебе подружиться с самой собой, от этого и то больше толку. Так ты хотя бы не наступишь на мои грабли.

Белла уже секунд двадцать нервно мяла в руках мою футболку и не знала, что ответить. Наверное, я создала некий диссонанс между её представлениями о Клоде и моими представлениями о нем, а учитывая её ведомость, этот диссонанс имел все риски стать причиной серьёзных душевных терзаний.

Я вздохнула. Мне всё ещё было её жаль.

– Ладно, прости, Белла. Давай закроем эту тему и поговорим о чём-нибудь отвлечённом.

Цель вправить мозги Белле родилась в процессе этого разговора. Нужно было найти к ней подход и тем самым повлиять на неё.

– Хорошо, давай.

– У тебя есть какие-нибудь увлечения?

Мы проболтали с ней около получаса, пока собирали вещи. Выяснилось, что Белла, помимо своего певческого таланта, обладала талантом рисования. Я очень приятно удивилась такому совпадению, и та пообещала как-нибудь показать мне свои творения. Назначить с ней встречу оказалось очень легко и просто, настолько просто, что тут было бы впору испугаться подобной внушаемости. Мы обменялись номерами, и пока я ждала вызванное мной грузовое такси, поболтали ещё немножко.

В моих планах было следующее: встретиться с Беллой один на один, крепко подружиться с ней, а там уже потихоньку пытаться открыть её глаза пошире – и на Клода, и на жизнь в целом. По сути, я была ей никем, но в моей душе что-то настойчиво скреблось и царапалось, как бы говоря: «спаси её от своих ошибок».

Перед уходом я не обмолвилась с Клодом ни единым словечком. Больше я думала не о нём, а о его девушке.

В день назначенной встречи я уже сидела в кафе и ждала.

Признаться, я немного волновалась: и потому, что боялась провалить свою «миссию» по спасанию, и потому, что после выписки из реабилитации Белла была первым человеком, с кем я назначила встречу, чтобы просто так пообщаться. Мои мозги словно еще не встали на место, и общение казалось мне чем-то, что требует сверх усилий.

Белла пришла через пятнадцать минут. Она пулей залетела в кафе и, вся красная и сияющая, плюхнулась на диванчик напротив.

– Привет! Прости, что опоздала.

– Ничего, Белла, все в порядке. Я как раз выбирала: безалкогольный мохито или бутылочку светлого.

Мои глаза против воли сощурились, взглянув на Беллу. Я ожидала так называемого правильного ответа, и оказалась удивлена, когда та без колебаний сказала:

– Мохито конечно!

– А ты что будешь?

– Если честно, то я ужасно голодная, поэтому я буду спагетти с соусом и лимонад.

Когда официантка приняла у нас заказ и откланялась, я почувствовала себя более свободной от этих «обязательных» условностей вроде выбора блюда или напитка и только тогда, расслабившись, я с намеком спросила:

– Ты принесла?

Белла еще сильнее просияла.

– Да, конечно! – она полезла в свой модный рюкзачок и выудила из него целую пачку разрисованной бумаги. Вернее, сперва мне правда показалось это разрисованной бумагой, однако стоило Белле передать эту охапку мне, я оказалась впечатлена: с первого верхнего листа на меня смотрел любительский, но невероятно детализированный натюрморт. Запечатленный стеклянный графин с янтарной жидкостью поблескивал в умело изображенном эффекте дневного света. Стоящая рядом тарелка с красным виноградом вообще вызвала у меня слюноотделение. Я присвистнула. И это был только первый рисунок.

– Белла, это… замечательно. Ты еще не переходила на полотна?

Пока я медленно, со знанием дела пролистывала остальные рисунки, Белла отвечала:

– Еще нет. Честно говоря, сейчас я больше занимаюсь своим голосом. Впереди у меня еще один конкурс. Ты когда-нибудь слышала, как я пою?

Настало время мне краснеть.

– Нет, Белла, прости. Но это повод спеть мне вживую!

– Я с радостью, – сказала она, с молчаливой благодарностью принимая из рук подошедшей официанты спагетти и лимонад в бутылке. – Естественно, не здесь. Может быть… – она задумчиво пожевала нижнюю губу, – может, ты придешь ко мне в гости? Я хочу познакомить тебя со своими родителями.

– Зачем же?

– Ты прости, Нора, но у меня есть эгоистичное намерение: я хочу показать, что у Клода очень хорошие друзья. Ты тому подтверждение. Ну, и еще я просто думаю, что нам всем будет приятно пообщаться.

Такая искренность подкупала, я не могла не признать. Само же предложение поставило меня в тупик, поскольку Нора практически в открытую просила меня выгородить Клода своей «хорошестью» перед ее родителями и сама мысль оправдывать Клода была мне чужда. Только не после всего случившегося.

– Боюсь, это плохая идея.

Уголки губ Беллы поползли вниз.

– Ну пожа-а-алуйста, Нора. Если хочешь, мы вообще не будем говорить о Клоде. Мы просто мило и уютно посидим вчетвером. Ты просто кажешься мне очень… приятной.

Я подумала. Не сказать, что ответ дался мне легко, но он был вроде как взвешенным.

– Ладно.

– Ура! Ты не пожалеешь, обещаю. Я покажу тебе все свои награды!..

Наши посиделки в кафе закончились ранним вечером, около пяти часов. Я удивилась, но и в этот день мы тоже не разговаривали о Клоде. Белла с пониманием относилась к моей травме, однако не могла понять одного – травма вполне может случиться и у неё. Я ведь знала, зачем она ему. Пускай и неосознанно, но он выбрал ее как очередную жертву, которую можно утащить с собой на дно, а она непререкаемо продолжала верить в бред наподобие раскаяния и дальнейшей непогрешимости.

На самом деле когда-то очень давно мне нужно было впитать мудрость бабушек и дедушек, говорящих, что если человек алкоголик или наркоман, то это его вечный бич, такой человек никогда не изменится. В защиту Клода в голове автоматически всплывала причина, по которой он пустился о все тяжкие, но я тут же блокировала эту слезливую чушь – я научилась это делать.

Дома, предавшись меланхолии и сантиментам, я достала все свои рисунки и наши с Клодом совместные фотографии. Признаться честно, я напилась. Безбожно налакалась вина и сидела над всеми этими ностальгическими бумажками и роняла слезы. Я думала, когда я выйду из реабилитации, история закончится, верила, что все осталось позади, но в руках Клода оказалась еще одна невинная душа. Он сгубит ее, если я не вмешаюсь, если я, пускай хотя бы подспудно, не возьму контроль хотя бы над одним из них, над Беллой.