Чтение онлайн

Двоякое чувство обожгло мне грудь. Всплыли воспоминания: терпение Фергуса, его спокойные объяснения, его вера в меня даже тогда, когда я сама не верила… И рядом – жесткая, безжалостная хватка Шаны, ее унижения, ее вера в силу через боль. И оба знали правду.

Значит, его доброта была… осознанным выбором? А ее жестокость – тоже?.. Но еще это означало, что Фергус… не считал меня достаточно сильной?

Я не знала, радоваться этому откровению или плакать.

Наставник, казалось, прочитал смятение на моем лице. Он вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Я не считал тебя слабой, Роксана, — сказал он тихо, но очень отчетливо. — Я считал достаточно сильным Флавия Домиция. Он старый, коварный навозный жук, но не зря носит звание архимага Империи. Его заклятия – не детские игрушки. Возможно, ты действительно смогла бы со временем разрушить его блок… Но для этого тебе нужно было окрепнуть, вырасти, набрать силу, а не пытаться пробить стену лбом в пятнадцать лет. Я хотел дать тебе это время, а не сломать раньше срока в бессмысленной борьбе.

— Спасибо, наставник… Спасибо за все.

Он снова улыбнулся, уже мягче.

— А сейчас, дитя мое, отдыхай. Выздоравливай.

Фергус вышел, мягко закрыв за собой дверь. Я откинулась на подушки, глядя в узкое пыльное окошко. За стеклом разгоралось холодное, горное утро. Первые лучи солнца золотили верхушки далеких скал.

«Какие же они все… разные», — пронеслось в голове, как эхо.

Отец, предавший из страха, Фергус - взявший ответственность за чужую дочь. Домиций, искалечивший ребенка из холодного расчета. Шэр… сильный, опасный, но дающий защиту и… странное тепло. И Лар. Безумный, жестокий, предлагающий бегство и новую жизнь, пахнущую кровью и предательством.

Такие разные мужчины… И все же было в них кое-что общее. Железная воля. И власть над другими.

Горькая, соленая волна подкатила к горлу. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

В одно мгновение Шэр казался надежной скалой, его поцелуи сводили с ума, а его руки держали в объятиях нежно и бережно… А в другое, я вдруг видела за его ледяной маской того, кто привык отдавать приказы. Того, чей голос не терпел возражений, чей взгляд требовал беспрекословного подчинения. Словно он не бывший невольник с клеймом на груди, а… король или полководец, командующий легионами.

Но главное – он сильный. Опасный. А сильные и опасные мужчины… они ломают других. Как это сделал мой отец.

Любая близость с ним – это шаг в клетку. Красивую, возможно… но клетку.

Поэтому нельзя позволять этим чувствам разгореться. Нельзя поддаваться его теплу и его опасной силе. Нельзя впускать его в сердце, чтобы потом не пришлось снова собирать себя по кусочкам и горевать.

Так будет лучше всего. Так будет… правильно.

Брини мягко ткнулась прохладной мордочкой мне в шею, нарушая мрачный ход мыслей. Я накрыла ее ладонью, чувствуя под пальцами хрупкое тепло и биение крошечного сердца, и попыталась заглушить назойливый голосок внутри, который шептал, что это не сработает, что я уже попалась.

Плечо выглядело отвратительно. И ощущалось так же.

Проснувшись на следующий день от тяжелого, болезненного сна, я первым делом потянулась к кувшину с водой. Движение левой руки вызвало резкую, рвущую боль в плече. Я осторожно стащила с себя одеяло и отодвинула край туники.

Там, где клинок Лара рассек кожу во время нашей схватки за воротами, кожа была багрово-синей, как перезревшая слива, и неестественно вздутой. По краям расходились зловещие желто-зеленые прожилки. От прикосновения ткани исходило пульсирующее тепло.

Тартар! Это не просто царапина.

— Что это?.. — прошептала Сильвия, появившись в дверях с миской бульона.

— Я у тебя хотела спросить, вообще-то, — пробормотала я, пытаясь разглядеть рану под углом. Яд? Темная магия? Или просто жуткое нагноение?

— Помнишь, я не обученный целитель? Жрицы Венеры болезни не изучают, — она покраснела от собственных слов. — Но это… похоже на какое-то сильное воспаление… или заражение крови?

Она поставила миску на столу и подошла ближе. Ее тонкие пальцы задрожали, когда она коснулась вздувшейся, горячей кожи. Под ее ладонью вспыхнуло знакомое золотистое сияние.

Я вздрогнула: боль была острой, жгучей. И от магии Силь стало как будто лишь хуже.

— Лар задел меня клинком в драке, — призналась я, снова прокручивая в голове момент схватки. — Мне показалось, что это лишь царапина, но, возможно… лезвие было отравлено.

— Разве друидам яд опасен?

— Если этот яд природный, и если ты архидруид, способный перестроить свою плоть на ходу, — с горечью ответила я. — Я могу нейтрализовать слабые яды растительного или животного происхождения, да. Но до архидруида мне, как ты понимаешь, ой как далеко…

— Проклятый наемник! — выдохнула жрица, прикладывая тонкую руку ко лбу. — Слушай, может… может в городке есть лекарь? Я попробую найти помощь.

Сильвия вышла из комнаты и я вновь осталась одна. Вернее, в компании фамилиара. Брини, почуяв мой страх и боль, забралась ко мне на грудь и устроилась под подбородком, тихонько урча, как котенок. Ее холодный бочок и ровное дыхание немного успокаивали.

«Хорошая девочка, Брини…» — мысленно похвалила я ее, и получила в ответ новую порцию радостного урчания.

Мужская часть нашей «славной» группы, посовещавшись, решила бросить нас, девушек, на произвол судьбы. То есть обречь на изнывание от скуки в душной таверне под присмотром друг друга. А сами отправились к злополучной шахте "Тенистой". ВОт он: мужской шовинизм во всей красе!

Конечно, им самое интересное: темные тоннели, загадочные барабаны, пропавшая руда. А нам: сидеть и сплетничать! Я мысленно послала им вслед пару крепких проклятий, но даже это не улучшило настроение.

Первые сутки я проспала, наверное, больше двадцати часов, убаюканная болью, усталостью и целебным отваром. А проснувшись, обнаружила, что мое плечо превратилось в синий, горячий, надувшийся шар, пульсирующий собственной зловещей жизнью.

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казался вечностью.

Впервые за много-много лет я оказалась... полностью обездвижена. Не просто уставшая, а прикованная к кровати. Ирония судьбы! Сколько раз в Обители, после изматывающих тренировок под ледяным дождем или многочасовых медитаций в сыром лесу, я мечтала лишь об одном: проспать сутки и не делать ни-че-го! А сейчас, получив этот «подарок», я изнывала от невозможности просто встать, пройтись, выйти на воздух.

Через полчаса Сильвия вернулась, приведя с собой высокого, худощавого мужчину лет пятидесяти. У него было умное, подвижное лицо с пронзительными серыми глазами. Он был одет в добротный, но поношенный плащ поверх практичной туники, а через плечо висела вместительная кожаная сумка, туго набитая склянками и свертками. От него пахло травами, серой и химикатами.