Чтение онлайн

— Привет, — довольная залезаю в салон и вручаю Платону его сырники и подставляю лицо под поцелуи. Его ласки пьянят и окрыляют. Испытываю безмерное счастье от встречи после непродолжительной разлуки и будто пытаюсь урвать себе побольше любви и внимания, пока он здесь.

— Спасибо, пупс. Я о них мечтал несколько дней, — Платон сразу открывает контейнер и начинает есть, — сейчас перекушу и поедем. Сколько я тебе должен? Давай переведу.

— Издеваешься? Я что, тебя сырниками угостить не могу?

— Ну, я старомодный и мне неудобно.

— Тош, — смеюсь, а сама соображаю, не привязан ли этот номер к карте, если его вдруг угораздит сделать мне перевод за сырники. Как же я устала от этого. — А куда мы поедем?

— Мне надо пуховик купить, по рукам и плечам не влезаю в прошлогодний. Ну и вообще для стажировки надо несколько рубашек взять. Не против?

— А в Нью-Йорке нельзя купить?

— Пупс, у меня там времени поесть не будет.

— А, точно. Хорошо, поехали.

— После в кино сходим, поедим где-нибудь. Можем у меня остаться. Ты как?

— С радостью, — улыбаюсь. Настроение немного упало оттого, что мы его последние дни тратим на шоппинг, но совместная ночь меня утешает.

— Как дела на учёбе? Не устала?

— Нет. Три пары же всего. Хорошо, Ася рада была меня видеть. Ответила на семинаре, заработала баллы, нигде не отстаю. Все обсуждают посвят, который был на выходных. И ждут следующую вечеринку на Хэллоуин. Зовут меня.

— Хочешь пойти? — Отвлекается от дороги.

— Не знаю. Скорее нет. А ты не против?

— Против, — строго говорит Платон и, если честно, меня удивляет. Я была уверена, что он не из таких, и я даже с эмоциями на лице совладать не могу. — Пупс, просто эту вечеринку устраивает мой хороший знакомый. Представляю, что он там организует.

— Говорят, что всё было организовано на высшем уровне. Даже Фара выступал.

— Знаю. Федя мой друг.

— А Федя это?

— Это Фара.

— Ты не говорил.

— Не было случая, — спокойно пожимает плечами Платон.

Хорошая фраза. Возьму на вооружение. Между нами повисает неловкая пауза, он, наверное, думает, что я хочу на вечеринку и обиделась, а я понимаю, что он мне ничего не рассказывал про своих друзей. Ну, кроме того, что они научились делать первоклассный кунилингус у порноактёра. Много рассказывал про школьные времена, но про настоящее ничего. Может, он меня стесняется и не хочет знакомить с ними? Ася же говорила, что у него есть друзья в академии, от них он, видимо, и про сырники знает, и благодаря им заявился на мой французский, но меня жестко дистанцирует.

Кажется, это плохой звоночек. Печатаю Алине сообщение о своих мыслях и вспоминаю, что он меня с друзьями звал на футбол, но я заболела, и он не пошёл и остался со мной. Но тоже ничего про них не рассказывал. Видимо, всё-таки стесняется. Стираю сообщение и убираю телефон. Пауза между нами явно затянулась, и витает неловкость.

— В Нью-Йорке холодно зимой? — Задаю первый пришедший на ум вопрос, чтобы разрядить обстановку, и Платон, кажется, радуется, что я пошла на сближение, и в красках рассказывает о случающихся иногда снегопадах и ледяных ветрах.

В ЦУМе консультант облизывает Платона и кидает на меня редкие, полные пренебрежения взгляды, зависая на моём шоппере «Эмпорио Армани», явно намекая, что это не «уровень». Понимаю, что это всего лишь продавец, но он затрагивает нужные струны. Я не дотягиваю…

— Тоооош, давно не виделись, — к нам со смехом подходят две красивых девушки, — ты уже пятый за полчаса. На четвёртом встретили Альберта с Тимуром. На первом — Милану с Ксюшей, теперь ты. Классный, тебе идёт!

— О, привет, девочки! — Поворачивается к своим знакомым Платон. — А этот идёт? — Прикладывает точно такой же пуховик к себе, только синий, и спрашивает у них совета.

— Нет, этот больше в твоём стиле. Ты ещё долго? Не хочешь с нами в «Бюро» пообедать?

— Мне ещё надо рубашки купить, ботинки, по мелочи всего. Я надолго застряну. И я не один, — в этот момент девочки проходятся по мне скептическим взглядом, тоже зависая на сумке, прощаются и уходят.

— Это мои одногруппницы, — поясняет Платон.

— А почему ты меня не познакомил с ними? — Мои подозрения в том, что он меня стесняется, только подтверждаются.

— А надо было? Это просто одногруппницы. Я не придал значения. Извини, надо было, — видно, что Платону неудобно, и он смущается. — Так что, серый?

— Да, он тебе идёт.

— А светлый мех не слишком?

— Нет, — отвечаю слишком резко и понимаю, что перегибаю с выяснением отношений. Да еще и при посторонних. — В конце концов, ты голден ретривер.

Даже надменный консультант прыскает, и Платон со смехом вручает ему пуховик на оплату.

— Пойдём тебе что-нибудь посмотрим. Я тебе ботинки должен.

— Платон, не надо, у меня всё есть, — быстро отказываюсь.

— Пупс, пожалуйста, я хочу тебя порадовать. И вообще это невежливо, сам закупаюсь, а ты просто ждёшь меня. Не стесняйся, давай.

Невежливо было меня не представить одногруппницам…

— Ничего страшного. Мне всё нравится с тобой делать.

— Ну чего ты вредничаешь?

— Потому что ты так хочешь компенсировать мне вечеринку и эпизод с одногруппницами.

— В смысле? — Растерянно смотрит на меня Платон такими чистыми глазами, что я понимаю, что он не специально, и теперь я себя чувствую полной дурой.

— Я думала, тебе неудобно из-за одногруппниц…

— Я уже и забыл про них. Прости, не думал, что тебя это так расстроит, — Платон подходит и обнимает меня, прихватывая за подбородок. Предчувствие поцелуя меня сразу смягчают, и всю мою злость как рукой снимает. — Пупс, дома я весь к твоим услугам и добавляю сумку.

Не успеваю я возмутиться, как он припадает к моим губам и целует, вжимая в стену. Голова кружится, ноги подкашиваются от его напора, и через пять минут я уже покорно выбираю себе подарки.

Но радости мне покупки не приносят. Не покидает ощущение, что он понял, что на меня косятся, и решил купить сумку «Прада», чтобы я ему соответствовала. И так будет всю жизнь.

Платон постоянно переживает за моё самочувствие и везёт меня в ресторан, думая, что я утомилась и после болезни ещё ослабленная. Самой тошно от своего вида царевны Несмеяны, но никак не могу расслабиться.

Разговор у нас не клеится, и я начинаю переживать ещё больше.

— О, твоя любимая китайская бричка, — смеётся Платон и кивает на машину в окно. — Это уже третья машина из моего проката, которую я сегодня здесь видел.

— Это именно та, на которой ты меня сбил? — С интересом слежу, как из неё выходит молодой человек с очень пафосным выражением лица и девушка с не менее надменным.

— Да. Если здесь или на Патриках проехаться на выходных, будет ещё больше. Парни арендуют их на свидания.