Чтение онлайн

Взмыленная залетаю в главный корпус, сдаю пальто и несусь по лестнице на эконометрику.

— Алинчик, опаздываешь? — Слышу приторный голос и узнаю Нику.

— Засиделась в кофейне, ага. Привет! — Здороваюсь с новой знакомой на бегу.

— Как у тебя дела? Как там Платоша?

— Ника, извини, я очень опаздываю. Препод на эконометрике строгий.

— Ермолин? Да, знаю… Беги. Аль, после второй приходи в «Птички», — кричит вдогонку.

— Если успею!

Ника очень милая и дружелюбная, но как же я себя паршиво чувствую, когда вру друзьям Платона.

Из-за моей болезни у меня отставание по баллам, и я стараюсь заработать их на каждой дисциплине, поэтому, когда у меня на английском начинает разрываться телефон от уведомлений, я раздраженно его переворачиваю, заметив, что гудит чат буржуев.

По завершению второй пары открываю чат и быстро читаю все сообщения. С удивлением замечаю, что меня даже упомянули.

— Алин, что тебе заказать? — Пишет Влад.

— Что там у тебя? — Заглядывает Ася мне за плечо.

— Ничего, просто будущий президент спрашивает, что мне на завтрак в «Птичках» взять, — подкалываю одногруппницу.

— Ты идёшь на перерыве в «Птички» с друзьями Платона?

— Да, позвали. Но я ещё не ответила.

— Иди! — Подталкивает меня в спину Ася. — Я с Иришей поем.

С стеснением и одновременно радостью захожу в кафе и ищу глазами друзей Платона. Быстро выделяю великана Влада и направляюсь к своей новой компании. Они сдержали своё слово и действительно за мной «присматривают».

На пустом месте уже стоит мой кофе и круассан. Вот это сервис…

— Всем привет! — улыбаюсь ребятам и занимаю своё кресло. Чувствую неловкость среди парочек, но Ника сразу же обрушивается на меня с вопросами про Платона, и я рассказываю, как он устроился.

Парням, наверное, не очень интересно слушать наши девичьи разговоры о том, кто как скучает, и они переводят тему в обсуждение политики. Сегодняшнее собрание им интереснее, и я с радостью включаюсь. Обсуждать свои эмоции мне не очень хочется.

Слушаю с интересом рассуждения и предположения Влада и замечаю за его спиной Серёжу Зотова, надвигающегося ровно на нас. Слова Ананьевского заглушаются стуком моего сердца, и у меня от нервов пересыхает во рту. Он начинает мне махать и улыбаться, и понимаю, что всё пропало.

— Что за додик? — Строго спрашивает Эльдар, сидящий рядом со мной, и одаривает моего одноклассника таким взглядом, что тот меняет траекторию на сто восемьдесят градусов и покидает кофейню.

— Без понятия, — оправдывается Ника, и я выдыхаю. Господи… Он подумал, что Серёжа Нике машет?

Как я про него забыла? Чёрт…

Прощаюсь с ребятами, сославшись на пары в другом корпусе, и бегу в туалет умываться. Когда же это закончится…

Целую пару не могу в себя прийти и понимаю, что долго это продолжаться не может. Меня раскроют, и будет только хуже.

На четвёртой паре чувствую себя получше и с интересом слушаю и одновременно конспектирую лекцию.

— Доброе утро! Выспался? — Отправляю Платону сообщение, как только в Нью-Йорке наступает семь утра.

Каждую минуту переворачиваю телефон дисплеем вверх и проверяю, не ответил ли он, но ответа всё нет. Уже половина восьмого, неужели всё спит? Ему же пора вставать.

Понимаю, что у него джетлаг и, как только выпала возможность отоспаться, он спит, но я переживаю, что он опоздает на стажировку, и, честно говоря, уже жутко соскучилась.

— У тебя ОКР что ли? — Шепчет Ася, наблюдая, как я в пятидесятый раз переворачиваю айфон.

— У Платона сегодня нет пар в МГИМО, и он спит, боюсь, что проспит.

— Тебе же лучше, его выгонят со стажировки, и он к тебе вернётся, — подаёт Ася идею.

Было бы хорошо… Снова переворачиваю телефон, залезаю в календарь и вожу пальцем по воскресенью, понедельнику и вторнику. Прошло три дня, а я жажду его возвращения. Но нет, я не готова жертвовать его карьерой. Я так не хочу, для него это слишком важно. Это его мечта.

Дисплей загорается, и я от радости аж на стуле подпрыгиваю.

— Плохо, пупс. Только к шести утра провалился.

— Почему? Соседи мешают?

— Без твоей тёплой попы тяжело засыпаю.

Всё моё внимание сразу же переключается на Платона, слух вырубается, и я могу лишь перечитывать сообщение, краснеть и улыбаться. Думаю, чтобы ему ответить. Что-то милое или игривое? Закусываю губу и перебираю варианты в голове.

— Мезенцева, я понимаю, что с молодыми людьми интереснее переписываться, но зачёт они вам сдать не помогут, — кого-то выговаривает преподша, и только по Асиному пинку под партой понимаю, что Мезенцева — это я. — Телефон в сумку.

Беспрекословно слушаюсь Татьяну Львовну и оставляю Платона без ответа.

По окончанию пары получаю сообщение, что у Платона сегодня тяжёлый день, весь день будет заседание СБ ООН, и он не сможет позвонить мне перед сном.

Он не виноват, это крутая возможность, но моему настроению на доводы рассудка наплевать, и я сильно расстраиваюсь.

По пути домой звоню Алине, но и она не отвечает. Отписывается, что собирается на день рождения друга Филиппа и позвонит завтра.

Захожу домой, на консоли в прихожей стоит два красивых букета цветов, от Платона и Ани с Владом, но они мне нисколько не поднимают настроение. Мне одиноко. Когда я только переехала в квартиру Алины, я с радостью устраивала быт, было тяжело и непривычно, но я выработала определенные ритуалы и справлялась, а сейчас я явно ощущаю своё одиночество.

Смотрю на часы, до закрытия кладбища полтора часа, надо маму навестить.

Покупаю у старой бабушки горшочек хризантем и с улыбкой иду к могиле. Приветствую знакомых мне постояльцев и начинаю чувствовать привычное умиротворение.

Раз десять переставляю горшочек и раскладываю аккуратно лапник, одновременно рассказывая маме все последние новости. А потом понимаю, что вру даже ей. Да что со мной не так?!

Пытаюсь смоделировать наш с мамой разговор и представить, что бы она мне посоветовала.

Пока еду на метро домой, пишу мысленно Платону признание. Больше не могу! Всё! Мы в любви друг другу признались, надо сознаться. Успокаиваю себя Алиниными речами. Откидываю вопрос доверия и факт обмана и думаю о том, что ему не важен статус и фамилия. Ему хорошо со мной, это главное.

«Платон, мне надо тебе кое-что сказать», — набираю сообщение и тут же стираю. Так, наверное, сообщают о беременности.

«Тош, нам надо серьёзно поговорить», — печатаю и снова стираю. Так сообщают о расставании.