Чтение онлайн

– Нет, я только племянник, - попытался быть вежливым посетитель, - мой отец – его брат-близнец.

– Теперь мне понятно такое полное сходство, - сделала логичное заключение прекрасная девушка, не прекращая допытывать, - но почему я Вас не видела раньше? Я работаю здесь достаточно долгое время, но вы так ни разу и не появлялись. Уезжали в командировку?

– Да, возможно, что такое определение будет правильным, - согласился Андрей, которого уже начинало раздражать назойливое поведение собеседницы, но он был не в силах нагрубить бесподобной красавице, решив лишь увести разговор в несколько другое гораздо более интересующее его «русло», - когда Вы, Катя, сказали приедет Ваш босс?

– Я Вам наскучила со своими вопросами?
– не переставая кокетничать, сделала обиженным личико Вьюгина, - что касается нашего управляющего (почему-то так она называла директора), то он никогда не докладывает, куда изволит убывать и насколько.

Холод хотел уже извиниться за столь не тактичное с его стороны обращение, но в этот момент в приемную ввалился руководитель этой организации и, увидев племянника, выразил неподдельное удивление:

– Что такое? Что-то случилось с Дианой или Азмирой?

– Нет, - сказал, привставая, Андрей, и направляясь в сторону дяди, - надеюсь, что у них все в порядке. Но то, о чем нам нужно поговорить, их касается тоже.

– Тогда, прошу в кабинет, - выразил Владислав готовность к сотрудничеству, показывая рукой на дверь, расположенную рядом со столом секретарши.

Та, определенно сообразив, что ее наживку не «заглотили», сделала физиономию недовольной и, презрительно фыркнув, достала из стола миниатюрную пилку и занялась более привычным занятием – обработкой своих ноготков. Мужчины же прошли в кабинет руководителя этой организации, оказавшийся довольно просторным. Он имел в своей площади не менее двадцати метров в квадрате. По середине, для проведения совещаний, буквой «Т» были составлены четыре стола: один поперек, а три перпендикулярно примыкали к нему друг за другом. Сзади, к каждому из углов, были приставлены по офисному просторному шкафу, и точно такой же, но несколько шире, был установлен у двери – справа при входе. Все они были заполнены документацией этой компании. На столе у директора находился дорогой ноутбук фирмы «Apple». Хозяин этого кабинета сел за свой стол, предложив племяннику сесть на место одного из сотрудников – с правой руки от себя. Как только они оба расселись, Андрей сразу же перешел к приведшему его в стан «неприятеля» серьезному делу.

– Давай, дядя, начнем с того, - начал он свои речи, не скрывая пренебрежительных отвращений, охвативших в тот момент его душу, - что я не собираюсь выяснять то, как вдруг получилось, что ты стал отцом моей дочери. Сейчас меня интересует совершенно не это. Я пришел к тебе, чтобы узнать: кто является виновником наезда на нашу малышку? Я знаю, что тебе абсолютно точно известно, кем являлась та девушка и, поверь, тебе придется со мной поделиться всей известной о происшествии информацией.

– Дорогой племянник, - с нескрываемым сарказмом промолвил более старший мужчина, - неужели ты думаешь, что знай я о том, кто сбил мою дочку, то я бы стал укрывать этот факт от всеобщей огласки? Да, я сам бы пошел и отвернул тому человеку его бездумную голову. Неужели ты, хоть на миг, можешь предположить, что я желал бы оставить подонка без наказания? Нет, Андрюша, в этом печальном случае мне ничего не известно.

Директор «РУССТРОЯ» говорил так искренне и убедительно, что у опытного оперативника на секунду закралось сомнение: «А не выбрал ли я неверное направление?», но только-лишь на мгновение. Сыщик вспомнил, что Азмира выдвигала свое обвинение с не меньшей горячностью, и она сама настояла, чтобы он пошел интересоваться у дяди – значит в этом случае вполне можно будет сослаться на девушку, как на источник появившейся информации. Однако, сотрудник уголовного розыска, как и принято в их работе, начал издалека:

– Не сомневайся, Владислав Александрович, что мне известно это доподлинно, но я пока не намерен разглашать откуда получил эти сведенья. Хочу лишь предупредить, что пока я действую здесь, как родственник, не желая создавать тебе неприятностей. Тем не менее, если ты вдруг человеком окажешься неразумным, то я вынужден буду придать этот факт непременной огласке, и, вот тогда, ты станешь соучастником этого преступления. Представляешь заголовки газет: «Директор «РУССТРОЯ» соучастник покушения на убийства собственной шестилетней дочери». Сколько после этого с тобой останется верных партнеров? Хорошенько об этом подумай. Думаю, тебе тоже было бы выгодно, чтобы злодей отвечал по заслугам.

«А, в принципе, чего я переживаю?
– во время монолога племянника размышлял более старший мужчина, - Ну, и что из того, что у меня с Алиной была тайная связь? С женой я сейчас не живу, и неприятностей оттуда мне ждать не приходится. Разве только Азмира? Не хотелось бы, конечно, чтобы она узнала всю горькую правду, тогда ее отношение может ко мне поменяться, а мне бы этого не хотелось. Однако, с другой стороны, в чем, собственно, я виноват? Интрижка эта была гораздо раньше, скажу, что теперь с ней покончено, изображу исключительное раскаяние и вымолю непременно прощение. Я чувствую, что красавица меня еще любит, а это чувство способно затуманить все даже самые верные мысли. Мое же прямое участие в поимке «мерзкой» виновницы только улучшит ее ко мне отношение. Если бы не Дамира, которая домой идти ни за что не захочет, я бы тоже отправился в это обещающее стать увлекательным путешествие. Но раскрываться быстро не стоит, а то еще подумает, что я испугался, или еще чего хуже, что чувствую вину и хочу наладить с ним отношения. Его папаша в свое время постарался довольно сильно, чтобы между нами не осталось ничего родственно-общего».

Андрей между тем продолжал склонять дядю к откровенному разговору, пытаясь нащупать его «слабое» место.

– Ну, так что, дядя, - говорил он, стараясь держать себя более вежливо, - как будем действовать дальше, как кровные родственники, либо же ты предпочтешь, как положено, – по закону?

– Послушай, племянник, - отвечал надменным тоном Владислав Александрович, - я же, кажется, ясно сказал, что мне предложить тебе нечего. Я понимаю твое стремление загладить вину перед своими родными, но почему в этом случае я должен тебе помогать. Если ты человек разумный, то прекрасно должен понять, что прелестная дочка и ее милая мама мне также, как и тебе, совершенно не безразличны. Так почему ты думаешь, что я не горю желанием поймать эту «стерву» и засадить ее за решетку? Мне точно так же, как и тебе, непременно хочется, чтобы она понесла справедливое наказание. И, кстати, насчет огласки скажу, что угрожать мне не надо: я уже не в том положении, чтобы кого-то бояться. У меня давно состоявшийся бизнес и жизненные устои, так что, даже если Карина и отзовет от меня все наши активы и, боюсь даже представить, освободит меня от занимаемой должности, внакладе я все равно не останусь, ведь я только в этой фирме имею десять процентов всех акций, не считая в тайне от супруги созданных офшорных фондов и фирм. Если ты меня знаешь, то должен понимать, что человек я не глупый и, при том образе жизни, который веду, давно уже предвидел возникновение такой ситуации и сумел к ней, как следует, подготовиться. А то, что ты пытаешься мне «навесить» ярлык соучастника преступления, так это надо еще доказать, и для этого, как минимум, придется найти того человека, что совершил наезд на нашу дочку, а, как это сделать, я так понимаю, тебе пока не известно. Так на чем мы еще там остановились?

Андрей смотрел на дядю, поражаясь его непробиваемой наглости, не в силах сказать что-то в ответ. «Правильно отец не водился с этим «мерзавцем», - предавался он негодующим размышлениям, - и мне завещал точно такое же отношение. Он подлец еще тот, как, в сущности, и я сам. У нас сбивают машиной дорого нам маленького человечка, а мы сидим здесь и распинаемся, кто перед кем виноват. Надо, действительно, выписывать ордер и тащить его в Управление, а уж там развязать язык мы ему как-нибудь да сумеем. А то ишь-ты, сидит тут словно барон, да пытается меня научить прописным истинам». Такие мысли терзали его взбудораженный мозг, не находя своего разрешения, как можно разговорить предвзятого родственника, который, кроме себя, не любил ни Бога, ни черта, никого другого на свете. Но, не смотря на такое к себе отношение, отступать оперативник не собирался, прекрасно, при том, понимая, что, как он завершит это дело, так впоследствии сложится его личная жизнь, а главное, сможет ли он вернуть расположение милой любимой и уговорить ее вместе с дочкой вернуться домой. Супруг полностью раскаялся в своей слабости и сейчас искал любой выход, чтобы только загладить вину. Хотя то, чтобы найти жестокую «стерву» (в этом он был полностью согласен с Азмирой) было абсолютным делом его персональной «оперской» чести. Поэтому и разговорить надменного дядю должен был именно он, без чьей-либо помощи. Вот полицейский и решил сменить тактику и перешел от «плохого копа к хорошему».

– Извини, Владислав Александрович, - обратился он с таким видом, будто только-что съел кислый лимон, - но получается совести у тебя совсем не имеется. Даже Азмира уверена в том, что ты скрываешь преступницу, а она, поверь, человек очень сомнительный, и просто так на слово никому не поверит – значит у нее имеются неопровержимые доказательства, а это, дядя, при таком положении, большой в твою сторону минус.

Здесь он замолк, внимательно изучая, какое впечатление произвели его слова на сидящего рядом с ним собеседника. Легкая тень вины и раскаяния, промелькнувшая по лицу, не осталась оперативником не замеченной. «Так вот почему она отказалась ехать жить с нами в квартиру, - тут же подумал предприниматель, уже сожалея, что не назвал ей раньше имя подлой певички, - а теперь вот ей пришлось обращаться за помощью к мужу, который выгнал ее из дома». Бизнесмен тоже обладал кой-какими возможностями в сыскных разработках и с помощью своего юриста Изюмова организовал незамысловатое тайное следствие, в ходе которого были установлены все изменения, произошедшие в семье любимой им девушки.

– Загорулько Алина Захаровна, - произнес Владислав, уяснив свою большую оплошность и понимая, что молодой человек находится здесь по поручению любимой им нежно Азмиры, а поэтому скрывать имя преступницы в дальнейшем будет попросту глупо и может привести к необратимым последствиям.

– Не понял?
– переспросил с недоверием оперуполномоченный, не веря еще в такую большую удачу, ведь он уже, совершенно отчаявшись, собирался на выход из этого кабинета.

– Ты записывать будешь?
– тут он достал из стола листок бумаги и протянул его племяннику вместе с ручкой, - На память, вряд ли, запомнишь.