Чтение онлайн

Будь у нее хоть один шанс на то, чтобы услышать причины, понять, что случилось, и как они так быстро выросли, она бы ухватилась за него, но такого шанса не было. Как и не было шанса на то, что они когда-то снова станут близкими. Роза не могла поверить до конца в свои же слова – брат с отцом стали настолько запретной темой для нее, навечно связанными одним словом – побег. Родной дом исчез навсегда, оставшись в ее памяти, как нечто далекое и невозможное, бесконечно теплое, но запретное. Но больше всего в ней бушевало непринятие его слов о предназначении девушки, она не принимала это мнение всей своей душой. Противясь в душе каждой букве, оказавшейся в тех словах, француженка свела брови вместе и закусила щеку. Неужели ее двоюродный брат, друг всей ранней жизни мог стать таким человеком? Тысяча и один вопрос круговоротом давили на девушку, наполняя ее уже содрогающееся тело. На улице так же тепло, но дрожь охватила ее, работая вместе с прошлым и пытаясь убить в ней последние остатки светлого. Люди словно возникали из неоткуда, тенью воспоминаний. И вздохнув глубже, она пошла дальше – уверенно и честно, хоть в ее глазах разбивались тысячи осколков.

Глава 8.

Пьер хлопает дверью автомобиля, оглядывая здание, у которого остановился Николас. Оно практически блестит нежным голубым цветом, отражаясь в стеклах машины. На его лице застывает смешение заинтересованности, любопытства и абсолютного непонимания. Друг же стоит весьма уверенно, опершись на транспорт спиной и скрестив руки. Всем видом он словно показывает, что здесь должно произойти нечто важное, и Пьер наконец не выдерживает.

– Что мы здесь делаем?

Приятель поворачивается с самой искренней улыбкой, которую только может показать человек. Пьеру на мгновение даже кажется, что его зубы сверкают на солнце, но он быстро качает головой, списав все на недосып. Николас нехотя кидает взгляд на часы, охватившие его запястье, и кивком указывает Пьеру на вход, не спеша поднимаясь по ступенькам. Мужчина, решив оставить все вопросы, подходит к большой тяжелой двери. На ней вырезано «Отель Гурьер», что озадачивает его, но, полностью доверяя Николасу, толкает дерево, заходя внутрь. Ему открывается бесконечно величественный, слишком пафосный вид, от чего все внутри молодого человека сжимается в ярости. Но внешне он сохраняет достаточно спокойный вид, оглядывая комнату. Размер помещения можно сравнить с национальной библиотекой Франции, хоть оно и чуть скромнее. Николас резко опускается на один из фиолетовых вельветовых диванов, расположенных рядом с камином, и ребячески отводит взгляд от откровенных картин на стенах. Его щеки вспыхивают, на что Пьер невольно улыбается, и Николас хватает первую попавшуюся газету, прикрывая свои глаза. Решив, что друга стоит оставить наедине с его детским восприятием и некультурной живописью, Пьер отходит в сторону, разглядывая величественную архитектуру здания. Ничего не может его задеть больше, чем все золото вокруг, так нагло обесцененное дешевым пафосом. Он поднимает глаза к потолку, и его ослепляет не сколько свет, сколько огромная люстра, намеревающаяся свалиться ему на голову, и, несмотря на представление и надежды на «светлое» будущее, Пьер совершенно не против. Переведя взгляд обратно, он мгновенно останавливается, чуть не столкнувшись с огромным книжным шкафом. Стоит ему повернуть голову в сторону камина, как он видит яркий свет, исходящий из чуть приоткрытой двери.

Не сумев побороть любопытство, он подошел к ней. Пьер приоткрыл дверь, на что его ослепили лучи солнца. Хоть они казались более тусклыми из-за могущественной, строго состриженной и безупречной растительности. Все здесь, даже мраморные статуи, так беспомощно и одиноко смотрящие своими почерневшими глазами в пустоту, казалось идеальным. Каждая ветка, оказавшаяся на каменной дорожке, проходящей между многочисленными высокими кустами, каждый случайный листок, уныло лежащий, словно были заложниками. Будь у них хоть одна причина и шанс сбежать – они бы это сделали, но они не могли. На долю секунды Пьеру показалось, что даже слабый ветер, потерявший свой голос и могущество, не мог сдвинуть с места неощутимую листву. Мужчина прошел около поверженных камней, разглядев на одном из них надпись «Правда – свобода». От одного запаха свежести его выворачивало наизнанку, но он прошел дальше, заботясь о том, чтобы не потерять сознание от неожиданно нахлынувших мыслей. Ведь если правда – это свобода, то почему люди лгут?

Шаги показались ему бесконечной пыткой. Даже редкие вздохи, которые он себе позволял, и долгие выдохи не давали ему дышать ровно. Вдруг молодой человек осознал, что его так встревожило – здесь не было ничего живого, настоящего. Все казалось настолько поддельным и лживым, что, казалось, даже живая природа омертвела. Но в его память врезалась знакомая картина – такой же парк, схожая тревога в груди, но воодушевление перекрывало любое волнение. И звонкий смех, забытый на всю жизнь, и тихий шепот, и тепло в сердце… Иногда казалось, что прошлое – забытая детская игра. Ведь попробуешь словить какое-то воспоминание, уже коснешься самыми кончиками пальцев – оно ускользнет, но человеку свойственно даже с завязанными глазами искать то, что он хочет найти. Но стоит ли это поисков? Прошлое хранило не только нечто светлое, но и то, что может погубить, и Пьеру это было известно достаточно ясно, чтобы обычно избегать его. Но, оказавшись беззащитным перед этим загадочным местом, парень не смог сдержать возникших сцен в голове и мыслей, которые так старательно прятал. Он знал, что любая слабость обречет его на жажду борьбы. Но бороться ради того, что уже обречено на провал – бессмысленно. Если только не являешься безнадежным романтиком и мечтателем. Но даже будучи писателем, Пьер не был настолько непоправим.

В нем смешались две стороны одного и того же понятия – жажда. Он желал всем сердцем помнить, держаться за прошлое и не отпускать, но и смутно понимал, что жажда его погубит. Сделав еще несколько бесшумных шагов вперед, он остановился. Еле слышимые мужские голоса раздались поблизости. Пьер подошел ближе к едва заметному помещению, расположившемуся среди деревьев. Мужчина опустился на ступеньки, ведущие в небольшой дом, и застыл, желая услышать хоть что-то.

– Я считаю, это абсолютно не выгодно с точки зрения финансов. – послышался низкий бас. Пьер напрягся, сведя брови вместе. Голос прозвучал даже слишком резко.

– Ты прав, но мы боролись ради этого столько времени, сейчас уже поздно…

– Гарсиа, ты не понимаешь? По всему городу ходят слухи, что ты – главный в этих действиях, значит, ответственность будет лежать в первую очередь на тебе. – громкость снизилась до такой степени, что Пьеру пришлось осторожно приблизиться к двери. Взглянув в крошечную щель, молодой человек увидел полного мужчину и Александре Гарсиа, стоящих около горящего камина. Несколько человек сидели за столом, покорно слушая разговор двух мужчин. У второго была зажата сигарета в пальцах.

– Они здесь, я все решу, доверься мне. – проговорил миллиардер. Лысый мужчина хмыкнул, заставив Гарсиа посмотреть на него самым вызывающим взглядом.

– Если ты считаешь, что эти дети тебя не обманут, то заблуждаешься.

– Время покажет. Пригласи их сюда. Сейчас же.

Пьер отпрянул от двери, за мгновение добежав до начала сада. Буквально затолкнув себя обратно в здание, молодой человек подошел к приятелю, рассматривающему книжный шкаф. Заметив Пьера, парень приподнял одну бровь.

– Где ты был? – хмурясь, спрашивает Николас. Парень застывает, не в силах что-либо придумать, как их прерывает тот самый полный мужчина. Вблизи он кажется Пьеру еще более противным. Его немного искривленный нос, тонкие брови, темные круги под глазами и даже блеклость глаз – все вызвало полное отторжение у молодого человека. Но несмотря на это, он искренне благодарен за неожиданное спасение.

– Александре Гарсиа вас ждет. Идите за мной. – Пьеру лишь туманно показалось, что он добавил «ублюдки» лишь губами, но не услышав этого наверняка, решил не провоцировать и так весьма скользкого на вид человека. Они с Николасом переглянулись прежде чем зайти в ту «потайную дверь» и вырваться в сад, из которого писатель лишь мгновение назад бежал. Но в отличие от прошлой, эта прогулка оказалась достаточно короткой, и в считанные секунды друзья оказались около знакомого лишь одному из них дома. Пьер еще подслушивая недавний разговор подметил простую, но элегантную архитектуру этого помещения, что его бесконечно обрадовало – хоть что-то здесь не выглядело чересчур напыщенным.

Николас подался вперед, предвкушая победу, пока его приятель пытался судорожно создать в своей голове примерный концепт его речи. Они оба выглядели довольно напряженными, и, оказавшись внутри, лишь ощутили более сильное давление. Комната, в отличие от вестибюля основного здания, показалась крошечной. Стены давили даже не сколько своим цветом темного дерева, сколько близким расположением. Николас, имеющий небольшую склонность к клаустрофобии, скукожился, сыскивая поддержку в глазах друга. Последний разглядывал Александре Гарсиа, стараясь не выдавать свою неприязнь.

– Разговор будет долгим, я так понимаю. – сквозь зубы процедил миллиардер, заметив неприятный блеск в глазах союзника. Ему словно была известна вся психология человека, и любой подозрительный вздох сразу мог дать ему ответы на многие вопросы.

– С чего вы решили? – развязной походкой Пьер подходит к мужчине. Его агрессивный взгляд дополняет темный, почти черный оттенок радужки, но парень уже не чувствует ни страха, ни обычного волнения. Он знает свою цель и готов идти к ней, и, если такими раздумьями лишь обманывает себя, то делает это самым искусным образом.

– Пьер, Пьер, Пьер… – выдохнул Гарсиа, цокая. Он театрально тяжело вздохнул, качнув головой. – Люди выдают себя мгновенно. Им даже не надо стараться, да они сами этого не замечают. Ты пришел, чтобы просить моих денег, но для начала я хочу услышать аргументы. Естественно, в мою пользу. – он опустился на кресло, закидывая одну ногу на другую. – В чем моя выгода? Я не писатель и уж точно не поэт, Господи упаси, я не получу прибыль и не спасу никого, кроме низшего слоя населения. Итак, вопрос. Зачем мне вам помогать?