Чтение онлайн

– Предпочел бы плюсы.

– Я тоже, только у нас их нет или, во всяком случае, чертовски мало. Пока что никаких отпечатков пальцев, которые могли бы помочь нам в расследовании, никаких улик на месте преступления, ничего интересного в бумагах или вещах, никто не видел в доме никаких подозрительных посторонних лиц, не было никаких телефонных звонков по этому номеру из гостиницы, и так далее по всем другим вопросам… Впрочем, вы уже об этом и сами догадались. Ведь, если бы обычный ход расследования дал нам какие-то конкретные результаты, я бы не пришел сюда и не стал бы отрывать вас от работы.

– Ваши методы расследования безукоризненны, – вежливо изрек Вульф.

– Премного благодарен. Что касается алиби, то железного нет ни у кого. Выйти и войти в большую гостиницу так, чтобы вас никто не заметил, не такая уж проблема, особенно если у вас есть на то веские причины. Эта женщина, Тешер, уверяет, что сразу же после встречи пошла в библиотеку какой-то своей подруги и проработала там над конкурсными стихами вплоть до четырех часов утра, но в комнате никого с ней не было, а в доме все спали. И тут возникает вопрос, который действительно привел меня к вам, – главный вопрос. Мы выяснили, что во всем городе найдется не так уж мало людей, которые могли иметь что-то против Далманна: три-четыре женщины по мотивам личного характера, трое-четверо мужчин, тоже по личным причинам, и несколько человек обоего пола по причинам делового характера. В том числе кое-кто из его ближайших сотрудников по бизнесу. Мы, конечно, их ищем, проверяем, где они были прошлой ночью, и так далее, но тот факт, что взят был один только бумажник и больше ничего, может означать, что все это просто пустая трата времени. Ведь денег в бумажнике не было, убитый держал их в другом кармане. В бумажнике он хранил в основном визитные карточки, водительское удостоверение и тому подобное.

Упоминание о кармане словно навело инспектора на какую-то мысль. Он залез в свой нагрудный карман, вынул оттуда сигару и зажал ее между пальцами.

– Так вот, – проговорил Кремер, – я и думаю, что вы могли бы ответить нам на один вопрос. А теперь, когда я знаю, что именно интересует лично вас, я надеюсь на это еще больше, чем раньше. Далманна лишили жизни ради похищения бумажника или нет? Если так, то убил его один из конкурсантов, и мы можем, во всяком случае сейчас, пока что забыть обо всех остальных мотивах. Но все упирается в конкурс, вы же, как я уже говорил, находитесь в лагере устроителей. Нет, я не прошу у вас записи Гудвина о ваших беседах с клиентами и с этим адвокатом. Я только хочу узнать ваше мнение: считаете ли вы, что Долманна убили ради похищения бумажника?

– Повторяю вам, мистер Кремер, я не занимаюсь расследованием этого убийства.

– А кто, черт возьми, говорит, что занимаетесь?! Ну, как вы еще хотите, чтобы я сформулировал вопрос?

Вульф поднял и снова опустил плечи:

– В сущности, это не имеет значения. Вас ведь интересует только мое мнение. Я склонен полагать, что ваш человек, то есть убийца, и мой человек, то есть вор, – одно и то же лицо. Отсюда, видимо, следует утвердительный ответ на ваш вопрос. Вас это устраивает?

Судя по выражению лица Кремера, его это явно не устраивало.

– Мне не нравятся эти ваши «склонен полагать» и «видимо», – возразил он. – Вы чертовски хорошо знаете, что я имею в виду. И еще этот фокус с доверительными отношениями. Скажите, почему все это не могло происходить примерно так: после встречи вчера вечером сотрудники Далманна обсудили все между собой и решили, что ему опасно оставлять этот листок в своем бумажнике; тогда кто-то из них отправился к нему, чтобы забрать его или уничтожить. Когда этот человек явился туда, дверь была не заперта, он вошел и обнаружил на полу Далманна, мертвого. Он вытащил у него из кармана бумажник и тут же скрылся. Только не спрашивайте меня, почему сотрудник «ЛБА» не сообщил об этом в полицию, задайте лучше этот вопрос ему самому. Он мог думать, что попадет под подозрение. Так или иначе, он этого не сделал, но, конечно, все рассказал своим компаньонам, после чего те дружно кинулись к своему адвокату и сообщили обо всем ему, а потом, обсудив все между собой, решили обратиться к вам.

– С какой целью?

– С целью найти способ выйти из положения так, чтобы этот конкурс не поднял на воздух всю их лавочку. Ведь конкурсанты обязательно узнают не только об убийстве Далманна, но также и об исчезновении бумажника и начнут подозревать друг друга в использовании готовых ответов, и вот тут-то и начнется настоящий цирк. Но я вовсе не собираюсь влезать во все эти дела, это уж их проблемы – и ваши. Моя проблема заключается в том, что если все произошло именно так, как я только что сказал, то конкурсанты – вовсе не моя забота, потому что в таком случае Далманна убили не ради бумажника. А вы можете указать мне причину, по которой все не могло происходить именно так?

– Нет, сэр.

– Сюда неплохо вписывается и этот адвокатский трюк насчет того, что все, что бы он вам ни сказал, носит доверительный характер. Что, разве не так?

– Пожалуй, – согласился Вульф. – Но даже если все это произошло именно таким образом, я, во всяком случае, в это не посвящен. И это уже не мое соображение, а факт. Мне сказали, что никто из сотрудников Далманна вчера ночью у него на квартире не был, и у меня нет никаких оснований подозревать, что эти люди водят меня за нос. Если бы они это сделали, они были бы просто толпой идиотов.

– Значит, вы утверждаете это как факт.

– Да, утверждаю.

– Что ж, хотелось бы вам верить, – уступил Кремер. – В любом случае такое вранье не в вашем стиле. – Внезапно осознав, что это не слишком-то любезно по отношению к хозяину дома, он тут же прибавил: – Ну, вы ведь понимаете, что я имею в виду.

Инспектор сунул сигару в рот и принялся ее жевать. Раз уж ему было не по зубам сжевать Вульфа, то, на худой конец, сойдет и сигара. Во всяком случае, я никогда не видел, чтобы он их зажигал.

– Да ладно, – примирительно проворчал Вульф, – знаю я, что вы имеете в виду.

Кремер тут же вынул сигару изо рта.

– Вы вот еще в начале нашего разговора спросили меня, считаю ли я, что тот, кто убил Далманна, взял и его бумажник, и я вам ответил «да», но мне, пожалуй, следовало сказать «возможно». Ведь имеет смысл посмотреть на все это и под другим углом. Если бы у меня были хоть какие-то основания думать, что один или несколько сослуживцев Далманна ходили вчера вечером к нему на квартиру, это бы коренным образом изменило для меня всю ситуацию, поскольку объясняло бы исчезновение бумажника, и тогда я бы мог перестать заниматься конкурсантами. Но должен сказать вам откровенно, таких оснований у меня нет. Ни один из них – ни Бафф, ни О’Гарро, ни Асса, ни Хири, ни этот адвокат Хансен, – ни один из этой шайки не в состоянии доказать, что он прошлой ночью не ходил на Перри-стрит, но, с другой стороны, у меня нет никаких оснований с уверенностью утверждать, что они там были. Надеюсь, вы понимаете, что я вовсе не собираюсь шить им дело об убийстве, – как я говорил, они могли найти Далманна уже мертвым и просто взять бумажник. В этом случае это как раз и будет тот человек, который интересует вас, а у меня будут развязаны руки, чтобы заняться поисками убийцы.

– При полном взаимном удовлетворении… – сухо заметил Вульф.

– Да, именно так. Вы вот сказали, что если кто-то из них и ходил туда вчера ночью, то вам об этом ничего не известно, и я вам верю, но что, если они это от вас скрыли? Могли они так поступить? Почему бы и нет?

– Нет, если они хотят, чтобы я честно заработал свой гонорар. – Вульф поднял голову и посмотрел на часы. – Уже полночь, мистер Кремер. В заключение могу только повторить, что полностью отвергаю вашу версию. И не только по некоторым соображениям конфиденциального характера – вы ведь сами заметили, что я в данном случае нахожусь в их лагере, – но также и по другим причинам. Уж если один из них действительно ходил туда вчера ночью и обнаружил тело Далманна, то зачем ему понадобилось делать такую глупость и брать этот бумажник, ведь он не мог не понимать, что пропажа рано или поздно обнаружится и в результате под угрозой окажется конкурс? Разумеется, этот листок ему был нужен, ведь если бы он его оставил, его бы непременно обнаружили полицейские, а возможно, и репортеры тоже… Но почему бы сотруднику «ЛБА» не ограничиться только этим листком и не оставить на месте бумажник?

– Видит Бог, – проговорил Кремер, – вы все-таки лжете.

– Я? Почему вы так решили?

– Потому что такой вопрос может задать только идиот, а вы, как мне известно, идиотизмом не страдаете. Этот человек вошел, обнаружил труп и, естественно, занервничал. Людям, знаете ли, свойственно нервничать, когда они находят трупы. Больше всего на свете ему хотелось повернуться и удрать ко всем чертям, именно так обычно все и делают, особенно если у них есть хоть малейшие основания оказаться под подозрением, но он заставляет себя вытащить из кармана у мертвеца бумажник. Возможно, он даже сперва намеревался взять только листок, а бумажник положить обратно в карман; может, он даже начал уже искать этот листок, но тут ему в голову пришла мысль об отпечатках пальцев. Он мог бы, конечно, обтереть бумажник, прежде чем положить в карман, но отпечатки все равно могли остаться. Даже при этом условии он все-таки мог бы попробовать, если бы спокойно взвесил все последствия исчезновения бумажника, но в том-то и дело, что этот тип вовсе не был спокоен, у него не было времени, и ему надо было как можно скорее смыться. Вот он и смылся – вместе с бумажником. Прошу извинить, что занял своими детскими рассуждениями ваше драгоценное время, но вы сами этого хотели.