Чтение онлайн

– Подпиши в третьем кабинете, затем подпишу я.

В общем, пошел Федор по кабинетам. К концу второй недели попал Федор в самый последний кабинет, из которого его направили в первый. Вышел Федор из длинного коридора на улицу, сел на ступеньки и задумался, как ему преодолеть эту круговерть.

Намаялся он так от ходьбы по кабинетам, что труд в городе показался ему легкой прогулкой. Пригорюнился Федор, достал сигаретку, задымил.

– Не угостишь ли сигареткой, мил человек? – услышал Федор. Подняв голову, он увидел такого же, как и он, крестьянина, пришедшего в управу за какой-то бумажкой.

– Что ж, кури, – Федор протянул незнакомцу пачку сигарет.

– По какой надобности? – спросил незнакомец у Федора, кивком головы показывая на управу. И Федор поведал незнакомцу, что решил землю в аренду взять, и что попал в замкнутый круг ходьбы по кабинетам. Незнакомец ухмыльнулся и заговорщически спросил:

– А копеечку ты чиновнику предлагал? Без копеечки чиновник со стула не встанет и пальцем не пошевелит.

Обрадовался Федор такому совету и пошел очередь снова занимать. Совет незнакомца оказался таким полезным, что ровно через две недели, истратив большую часть своих, заработанных в городе денег, Федор вышел с долгожданной бумагой, разрешающей ему аренду земли. Малое осталось Федору – подписать согласования у санитаров, ветеринаров, пожарников, экологов, архитекторов, юристов, полицейских, общества защиты прав потребителей, дорожников, налоговых инспекторов, судебных приставов, торговых инспекторов, антимонопольного управления и еще очень много-много разных непонятных Федору организаций. Оставив в каждой организации по копеечке, Федор, наконец, вернулся в Ивановку с долгожданной бумагой, разрешающей ему посеять репу. Самым простым оказалось починить сельский инструмент и посеять поля. Управившись в срок, с соблюдением всех крестьянских хитростей, Федор впервые за долгое время устроил себе выходной день. Накрыв себе стол в саду, Федор с большим наслаждением потягивал ароматный чай.

– Приятного вам аппетита – услышал Федр за калиткой. Обернувшись, он увидел человека в форме.

– Пожарный инспектор, – представился тот, с проверкой к вам. Пойдемте смотреть ваши владения на предмет пожарной безопасности.

Выйдя в поле, пожарный начал перечислять нарушения, о которых Федор никогда не слышал.

– В общем, либо устраняй все эти недостатки либо плати спонсорскую помощь – пять процентов от собранного урожая.

Что устранять, Федор так и не понял и решил, что пять процентов – небольшая часть. Согласился, что после сбора урожая рассчитается. Однако на этом проверки не кончились. Дальше последовали санитары, ветеринары, налоговики и так далее и тому подобное. Закончились проверки как раз к сбору урожая. Собрать урожай оказалось тоже делом несложным. И раздав положенные проценты проверяющим органам, Федор с удовольствием пересчитал оставшуюся часть урожая. Оставшейся репы хватало на покупку лошади, нового инструмента, и на жизнь до нового урожая. Обрадованный Федор аккуратно собрал репу в мешки и стал решать, где репу лучше продать. Пока Федор думал, появились у Федорова дома иноземцы-перекупщики и давай уговаривать Федора продать им репу по копеечке за мешок.

– Да ведь это грабеж! – возмутился Федор. – Слыхивал я, что в городе ее продать можно по десять копеек, а если отвезти в дальние северные города, то и по рублю. Не продал иноземцам-перекупщикам Федор своей репы, а стал сам собираться в путь.

Выехал Федор с первыми петухами. Уселся поудобней поверх нагруженной репы и с мечтами о хорошей жизни начал свой долгий путь. Уже к открытию рынка Федор, в нарядном сюртуке, гладко выбритый, стоял на городском рынке среди торговцев. Рядом с Федором тоже торговал репой мужик с разбойничьей внешностью.

– Почем репу-то будешь продавать, мил человек?

– По копейке, – буркнул в ответ незнакомец.

– Как по копейке»? – опешил Федор. – Ведь только чтобы все расходы да поборы оправдать, ее надо по пять копеек торговать. А ведь еще и прибыль надобно поиметь.

– Моя репа, как хочу, так и торгую, – ответил сосед. Скоро появились первые покупатели. И все прямиком к Федорову соседу. Ведь у Федора репа по десять копеек, а рядом по копейке. Час стоит Федор, два, никто не идет к Федору за дорогой репой. Пошел Федор квасу выпить. Мужики рядом оказались. Разговорились.

– Ничего не могу понять, как человек репой по копейке торгует?

– Эх, глупый ты человек, – ответил один из собеседников. – Не платит твой сосед ни аренды за землю, ни поборов, ни налогов. Защитник у него хороший, сам жандарм-полицейский. Продаст он свою репу, поделится с жандармом-полицейским долей, и поэтому прибыль у него от такой торговли. А от всех лишних расходов его покровитель защитит, «крыша» это сейчас называется.

Грустно стало Федору от такого положения дел, и решил он свою репу в дальних северных городах продать. Погрузил он обратно ее на телегу и отправился прочь из города. К обеду появился первый пост полицейский на дороге.

– Стой Федор, что везешь, куда путь держишь?

– Еду, однако, репу свою в далекий город северный продавать.

– Так, Федор, а почему у тебя нарушений столько на телеге?

Какие нарушения, Федор уточнять не стал, и молча сгрузив мешок с репой, поехал дальше. Не успел Федор и версты проехать, как новый пост – ветеринарный. Опять мешок репы решил все проблемы. А за ним был еще пост санитарный, затем налоговый и еще много-много непонятных Федору проверяющих постов, которые оберегали Русь-матушку от таких диверсантов с репой. Только не мог понять одного, Федор, зачем такие кордоны выставлены, если за мешок с репой можно черта лысого провезти. Долгий путь был у Федора и на каждом посту отдавал Федор по мешку репы. Так и добрался Федор до города далекого северного.

Подъехал Федор к рынку, где и был остановлен теми же иноземцами-перекупщиками, что были у него в деревне.

– Стой Федор, мы этот рынок контролируем. Отдавай нам репу оптом по копейке за мешок, а иначе ни репы, ни лошади тебе не видать.

Испугался Федор и припустил подальше от того рынка, который иноземцы контролируют. Поехал Федор в другой город северный и там иноземцы на рынке. Решил Федор в столицу репу везти, уж там-то, думал он, точно власть русская должна быть. Но и в столице Федора тоже встретили иноземцы на рынке. Повернул Федор свою телегу и уже к первым морозам приехал домой. За долгую дорогу осталось у него всего два мешка репы.

Наварил себе Федор самогона из оставшейся репы и запил. Долго пил Федор и все царя ругал за его указы бестолковые. Так и умер он, то ли от самогона выпитого, то ли от жизни такой собачьей.

Последнее, что видел Федор, как строили забор высокий вдоль всей улицы. Да так, чтобы за ним разваленного дома Федора видно не было. И красили его розовой краской. Царь, говорили рабочие, скоро приедет. С проверкой. Будет по губернии разъезжать. Эх, хорошо царю, все у него в розовом цвете, подумал напоследок Федор.

Лешка бежал все быстрее и быстрее по деревянной лестнице, круто спускающейся вниз с горного склона. В какой-то момент он сильно оттолкнулся от ступеньки и взлетел над землей. Дыхание перехватило от сильного ветра. Все тело охватила необычайная легкость, дикий восторг разрывал грудную клетку и вырывался наружу радостным криком. Я лечу!!! Он взмахнул руками и поднялся еще выше. Ему хотелось, чтобы все видели, что он летит. Он, Лешка Понамарев, незаметный парень из рабочего поселка, умеет летать. Но, посмотрев вниз, он обнаружил, что людей на земле нет. Ну почему никого нет, люди, где вы? Посмотрите, как я летаю. Очередной взмах руками, и он поднялся еще выше, еще взмах – еще выше. Ему хотелось, чтобы его радость разделили друзья, чтобы на следующий день весь поселок бурлил от фантастической новости: Лешка летал. С высоты птичьего полета он видел весь поселок. Школа, клуб, автопарк, где работал его отец, дом, где он жил – все это было так знакомо и обычно, как будто Лешка летал каждый день. И чувство невесомости, и необычайную радость полета запомнит он на всю жизнь и, вспоминая каждый раз, будет испытывать громадное блаженство. Он чувствовал, как ветер дует ему в лицо, мешая смотреть, как учащенно бьется сердце в груди. Но самое главное – это чувство полета, которое невозможно описать, о котором нельзя рассказать, но которое сводит с ума. Нет, это не те ощущения, когда сидишь в кресле пассажирского лайнера. Когда многотонная машина, оторвавшись от полосы, лишь дрожанием своего корпуса и мелкой болтанкой дает понять, что ты летишь.

Для того чтобы по-настоящему почувствовать свободный полет, необходимо слиться в единое целое с самолетом. Управлять им так, чтобы казалось, что управляешь мыслью, а не ручкой управления. И тогда почувствуешь, что ты не в самолете, а, раскинув руки, летишь навстречу облакам. И все кругом подчинено тебе. Ты Бог, ты Создатель, ты Властелин земли. Нет большего счастья и большей власти, чем быть свободным от притяжения земли.

Вдруг яркая вспышка, и Лешка открыл глаза. Он лежал на теплой, прогретой весенним солнцем, земле. Недокопанный огород и воткнутая в землю лопата вернули его к действительности. Как странно, он проснулся, а ощущение полета осталось и сладостной негой разливалось по всему телу. Он мог представить приснившийся полет в мельчайших подробностях. Как обидно! Казалось, все это происходило наяву. Неожиданно его внимание привлек крутивший высоко в небе виражи и петли маленький учебно-тренировочный самолет Л-29. Вот он, виновник его неожиданного сна. Волею судьбы Лешкин огород был расположен в центре пилотажной зоны одного из аэродромов авиационного училища летчиков. Обычно самолеты появлялись над Лешкиным огородом в марте и не давали ему спокойно жить до прихода моросящих туманов в октябре. Все это время любимым его занятием было наблюдать за самолетами, выполнявшими в небе непонятные ему фигуры пилотажа. Он мог любоваться этим фантастическим зрелищем на уроке из окна класса, во время торжественного сбора на школьной линейке, за занятиями музыкой в музыкальной школе. И все-таки любимым местом наблюдения был огород. Только здесь он мог в полной тишине наслаждаться полетом этого маленького, размером с пчелу, самолета. И в это время он был тем самым самолетом. Он переносился в пространстве за облака и подчинялся командам пилотов. Вот выполнялся неглубокий вираж. Маленький крен, и самолет выписывает в небе ровный круг. Затем пикирование, и ты несешься к земле с набором скорости, и встречный ветер все сильнее давит на грудь, не давая дышать. Вывод из пикирования, и перегрузка многократно увеличивает твой вес, превращая каждое движение тела в мучительное усилие. Все эти ощущения продолжаются с вводом самолета в петлю Нестерова. И вот ты уже несешься вертикально вверх, плавно ложишься на спину, в это время перегрузка уменьшается до нуля, и ты перестаешь чувствовать свой вес вовсе. В тот момент от невероятной легкости перехватывает дыхание и теряется ощущение пространства. Верхняя точка пройдена, и опять плавно нарастающая перегрузка, и опять ты несешься к земле, и опять растет твой вес, и мешает дышать ветер. Лешка никогда в своей короткой шестнадцатилетней жизни не летал на самолете. Но любое движение самолета он ощущал каждой клеткой своего тела. Переворот, у Лешки перехватило дыхание от отрицательной перегрузки. Затем глубокое пикирование, и все тело сжимает от увеличивающегося веса. Наконец пилотаж закончен, и самолет улетает на базу. А Лешка лежал на земле и смотрел в опустевшее небо. Он получил такую эмоциональную нагрузку, что некоторое время от усталости не мог подняться с земли. Оставались ощущения легкости, усталости и мечты. И не было у Лешки большего блаженства и большей радости в жизни, чем то, когда он лежал на земле после выполненного пилотажа и смотрел в опустевшее небо. Как будто вместе с тем улетевшим самолетом улетела Лешкина душа. А он остался только телом человека, лежащего на земле. Вдруг, как гром среди ясного неба, скрипнула калитка. Это пришла мама. Увидев недокопанный огород, одиноко воткнутую в землю лопату и развалившегося среди огорода Лешку, она пришла в ярость.