Чтение онлайн

 - Что вы делаете?!

 - Поддержку.

 - Вы же не парник! И вообще хоккеист! Я не клюшка, поставьте меня на лед!

 Но я не могу отказать себе в удовольствии и пару раз обернуться вокруг оси, держа в руках Настасью. Она совершенно напрасно волнуется: я скорее расшибу себе затылок, чем позволю ей упасть на лед.

 И не только из-за того, что ее отец спустит со всех нас шкуру.

 - Скучала?

 - По вам?
– иронично приподнимает бровь.

 - По льду.

 - Не знаю. Иногда думаю, что да. А иногда о том, что лучше бы его и вовсе не было в моей жизни.

 - Займись ОФП. Восстанови волчок или либелу.

 - Зачем?

 - А зачем ты здесь?

 Пожимает плечами.

 - Папа приказал. Он считает, это меня расшевелит.

 - Ошибается?

 - Я не в депрессии. Я просто... соответствую.

 - Чему?

 Будь я проклят, но если бы Настасья могла видеть, она непременно одарила бы меня насмешливым взглядом. Ее ответ на вопрос похож на кирпич, внезапно прилетевший с неба и ебнувший как следует по башке.

 - Неважно.

 Я не успеваю поинтересоваться, что она имела в виду: к нам подъезжают Рита и Никита. Парень выглядит счастливым и вовсю пользуется тем, что Настя его не видит. Он смотрит на меня с вызовом, будто чувствует обжигающую ревность, которая толкает меня на глупости. Бесит, что Никольская сейчас пойдет с ним гулять. Бесит, что он будет расспрашивать обо мне, о тренировках. Бесит, что он ее поцелует.

 Пора уже признаться: я хочу Никольскую. Хочу так сильно, что готов увести ее в кабинет прямо сейчас, и единственное, что останавливает: ее слепота. Нельзя, нельзя трахать слепую беспомощную девочку. У нее есть парень, а у этого парня есть деньги, чтобы оплачивать мою работу. Нельзя даже думать о Настасье в таком контексте. Но я почему-то никак не могу избавиться от фантазий.

 - Пожалуй, побуду слабым звеном, - улыбаясь, говорит Никита.
– Я сдаюсь. Мои ноги деревянные.

 - Так бывает в первый раз, - счастливо улыбается Никольская.
– Я тоже устала. За четыре года коньки задубели. Хочешь, пойдем поужинаем...

 - Размечтались, - бурчу я.

 - Что?

 - Я - не аниматор в детском клубе, а тренер. Вы или делаете то, что я скажу, или катитесь ко всем чертям и ищете нового, ясно?

 - У меня ноги в кровь стерты!

 - А ты надеялась раскатываться как-то иначе?

 - Можно напомнить, что я уже не фигуристка и имею право посидеть на лавочке, если подвернула ногу?

 - Нет. Поехали, у нас еще пятнадцать минут. Давайте беговым по кругу.

 Психуя, Настасья забывает об осторожности, обо мне, о том, что еще пару минут назад она дрожала, едва стоя на ногах. Если ей и натерли коньки, то внешне это совершенно незаметно. Она практически идеально делает перебежки, а губы при этом сжаты в тонкую ниточку от злости. Парень, неуклюже переставляя ногами и отчаянно стараясь не упасть, пытается повторять за ней.

 - Парень делает успехи.

 - Он умеет кататься.

 - Что?
– Рита хмурится.

 - Парень. Он прикидывается, что едва стоит на коньках. Вопрос только зачем.

 - Чтобы понравиться Анастасии? Ну... такой вид заигрывания. Изображает новичка, чтобы ее повеселить.

 - Возможно.

 Может, мне тоже притвориться, что я не умею кататься?

 - Закончили!
– кричу я и, прежде чем Никита успевает, подхватываю Никольскую под руку и везу к калитке. Она вся цепенеет, старается держаться от меня как можно дальше, а я получаю ненормальное удовольствие от сильных эмоций.

 Не могу заглянуть в глаза и прочитать больше, чем ненависть, поэтому довольствуюсь малым.

 - Как ты с ним столько лет выдерживала?

 После тренировки и легкого ужина мы идем по улице. Никита осторожно держит меня под руку, изо всех сил стараясь касаться как можно тактичнее, исключительно с целью поддержки. А мне нравится его галантность.

 Вообще вся моя жизнь состоит из двух частей. Первые пятнадцать лет, наполненные льдом, тренировками, программами, прыжками. И последующие четыре года темноты. Так вот, этот день - самый лучший день второй половины моей жизни. Мне давно не было так хорошо. Тело приятно ноет после нагрузки, на ноге три огромные кровавые мозоли из-за коньков, но внутри все поет, и я готова часами бродить по улице с Никитой под руку.

 К сожалению, Макс всего лишь высадил нас у ворот поселка, позволив пройтись до дома. Это не больше пятнадцати минут, но мы нарочно идем медленно, продлевая завершение вечера.

 - Он не такой уж плохой. Просто иначе никак, ты либо добрый дядя, на котором гроздьями висят дети, либо тренер, который приносит медали. Алекс - приносит. В том числе благодаря своей... м-м-м...

 - Сучности.

 - Суровости. Он правда знает свое дело, умеет настраивать на работу, на прокаты. Видит спортсмена насквозь. Знает, когда нужен психолог, а когда можно покричать. Какая программа сядет идеально, а какая будет смотреться так, словно взята с чужого плеча. Это талант.

 - Знаешь, я сейчас покажусь тебе бестактным, но не могу не сказать. Для спортсменки, пусть и бывшей, ты удивительно хорошо говоришь.

 Я смеюсь, пытаясь представить себе смущенное лицо Никиты и Макса, который сейчас идет позади нас и наверняка мучительно пытается сдержать улыбку.

 - Ну что ты смеешься? Все спортсмены, которых я знал, даже значения не всех слов знали.

 - Я много слушаю устную речь. С тех пор, как ослепла, пачками глотаю аудиокниги, слушаю фильмы и все такое.

 - Так значит, этот Алекс всегда ведет себя как напыщенный мудак? А почему он Алекс? Косит под американ-бой?

 - Не знаю. Так приклеилось. У них в семье это своего рода традиция. Его брат, владелец «Элит» - Серж, а жена Сержа - Крис. Вот и к Алексу пристало. Но в глаза, конечно, все называют его Александром Олеговичем.

 - Серьезно. Мне показалось, между вами есть какая-то недосказанность.

 - Я...

 Закусываю губу, не хочу делиться с Никитой не самыми приятными подробностями прошлого. Но он первый, кто по-настоящему интересуется тем, чем я живу.

 - Я была в него влюблена, когда выступала по юниорам. Сильно влюблена.

 - И что потом случилось?

 - Ничего. Случилось ДТП, я потеряла зрение, а Алекс - интерес к бывшей спортсменке, ставшей бесперспективным инвалидом. Так и прошла любовь.

 - Прости. Я напомнил о неприятном.

 - Я помню об этом каждый день. Такое не забывается. Папа настаивает, чтобы я ходила тренироваться, но даже боюсь представить, сколько он заплатил клубу, чтобы Алекс со мной возился. Но от иллюзий полезно избавляться. Я разлюбила его, когда поняла, что тренер больше не навестит меня в больнице, что он занят своей чемпионкой.