Чтение онлайн

 - Да музыкальная, кто ж спорит? Но катает что? Зарождение жизни в космосе. Значит, бактерия.

 - А Самойлову за что?

 - За два лишних килограмма после отпуска!

 - Сбросит поди?

 - Вот пойди да сбрось сиськи. Потом расскажешь. Самойлову можешь списывать, у нее пубертат. Если переживет, может, вернет просранное, но у нее мать высокая и полная, маловероятно, что ей светит что-то вне группы здоровья. За Ивановой проследи повнимательнее, чтобы ей не сшили костюм малолетней шлюхи. А Сереброву не нарядили в шута, иначе заставлю переделывать.

 - Делаете ставку на Элину?

 - Посмотрим. У нее сейчас больше шансов на какие-то медали. И мать у нее тощая, есть шанс, что выкатает еще на пару сезонов перед спадом.

 - Так у нее не мать, а тетя.

 - Ну, один хрен родня. Ладно, с юниорками закончили, давай по взрослым. Как там вывих Даниловой?

 - А Азарова? - удивленно поднимает голову Марина.

 Азарова... это теперь моя головная боль. Не надо было ее брать. Отказать, отправить обратно в ее Питер, пусть бы закончила с фигуркой, поступила в универ и жила себе припеваючи. Без медалей, но и без долгов, в которые влезли ее родители для оплаты тренировок.

 - Азарова может слиться, если решит, что не потянет. Давай дождемся эскизов и ценника дизайнера.

 - Дизайнера? А я думала...

 - Что?

 Появляется странное ощущение грядущих неприятностей, и я хмурюсь, пытаясь понять, с чего вдруг так накатило. Последние дни я погрузился в работу с головой, не дал себе шанса на самокопание и новый виток фантазий. И даже почти удалось забыть о Никольской, субботнем вечере и ее свидании. Хотя вопрос о том, чем оно закончилось, порой не давал нормально вздохнуть.

 - Просто ко мне сегодня подходила Азарова, попросила разрешения покататься с малышней, чтобы потестировать платье на льду. Я думала, вы взяли готовое.

 - Я впервые об этом слышу.

 Смотрю на часы. Тренировка младшей группы еще не закончилась и есть шанс застать Азарову на льду.

 - Ну-ка, идем, посмотрим, что там за платье такое.

 В этом сезоне все идет наперекосяк. Гаврилова совсем поехала крышей и уже не скрывает желания забраться как можно выше в шоу и заодно в мою постель. Никольская вернулась и выворачивает душу своей беспомощной растерянностью. Надя ушла как раз когда она нужна, прямо перед новым сезоном. Азарова эта... с непонятным платьем.

 - Какого хрена вообще в этом клубе все решают без меня? Может, мне вообще свалить, вы тут и сами как-нибудь разберетесь?

 Марина опасливо косится на меня.

 - Вы просто как-то... заняты.

 Ага, занят. Мыслями о той, о которой думать совершенно не стоит. Если не успокоюсь, то здесь все нахрен развалится. Может уже трахнуть Никольскую и успокоиться? Ощущать себя мудаком мне не впервой, а секс с Настасьей обещает стать довольно ярким впечатлением. Надя свалила неделю назад, а я до сих пор не нашел никакую бабу. Скоро докачусь до просмотра порнухи. Хотя ту, что мне нужна сейчас, вряд ли вообще сняли.

 Вот уже и юниорки обкатывают программы с платьями без моего ведома. Где она, мать его, нашла? И почему не согласовала со мной?

 Мы выходим на лед и там, среди малышни в разноцветных тренировочных костюмах я вижу призрак из прошлого. Наверное, я поехал крышей, потому что на льду заходит на аксель Никольская. Маленькая, пятнадцатилетняя юниорка, в темно-синем платье с нежно-зелеными краями и замысловатым узором из страз. Худенькая, хрупкая статуэтка с неожиданной силой отталкивается от льда. И я снова считаю в воздухе обороты. Полтора, два с половиной, три с половиной... недокрут на две галки, падение, и приходится стиснуть зубы, чтобы остаться бесстрастным.

 Как-то раз Анька, жена брата, спросила, не жалко ли мне этих девчонок, которые бьются об лед каждый день, травмируются, уходят с переломанными ногами и до конца жизни смотрят на победы более удачливых соперниц.

 Жалко. Если бы у меня была дочь, я бы не подпустил ее к катку и на километр, потому что каждый раз, когда они падают, бьются головами, рыдают над разбитыми коленками и стертыми в кровь ногами, части меня их жалко. А другой, в общем-то, плевать. Они платят деньги и терпят боль, чтобы стоять на пьедестале, а не чтобы тренер вытер сопельки и погладил по головке.

 Я моргаю и трясу головой, иллюзия растворяется в реальности. Конечно, это не Никольская, а всего лишь новенькая девочка в платье, когда-то сшитом для Настасьи. Она так и не обкатала его на соревнованиях, но сейчас, спустя четыре года, я могу восстановить каждый шаг той программы, каждое движение. Наверное, платье действительно подходит под программу Азаровой, но я скорее сдохну, чем позволю ей в этом выступать.

 - Елена, сюда! - кричу на весь каток.

 Малышня бросается врассыпную. Они занимаются у меня второй год, но уже изучили все оттенки голоса и по одной фразе научились определять, изволит Александр Олегович пошутить или всех укатает до состояния нестояния.

 - Александр Олегович, здравствуйте, - сияет Азарова.

 - Елена, откуда платье?

 Улыбка с ее лица сходит почти мгновенно, и я злюсь, что немного перегнул палку со строгостью в голосе. Она здесь всего пару недель, ну откуда Азаровой знать наши порядки? Хотя какого хрена ей никто их не объяснил?!

 - Я просто... мне подарили, я подумала, что оно подойдет.

 - Подарили, значит. Не купила готовое?

 Девица заливается краской, и сначала я думаю, что попал в яблочко, но на деле все оказывается еще интереснее:

 - Я хотела. Но Настя отказалась от денег и подарила платье. Так нельзя? Я…

– Елена, давай я тебе кое-что объясню. «Элит» - не засранная районная спортивная школа города Саратова. Мы здесь не делаем программы из говна и палок. Ваши родители платят большие деньги за то, что каждой из вас уделяют внимание. Ставят штучные программы, приводят к медалям. Может, в государственных школах и принято носить костюмы с чужого плеча, но в стенах моего штаба это неприемлемо. Если ты не готова к обязательствам, которые влечет за собой принадлежность к «Элит», я не задерживаю тебя. Но выпускать на лед в чужих шмотках не собираюсь.

 - Извините.

В глазах Азаровой стоят слезы, а я злюсь с каждой секундой все сильнее. Ей кажется, что злюсь на нее, но на самом деле меня бесит ворвавшийся в жизнь призрак Никольской. Это ее платье… оно, блядь, идет Азаровой. Оно ей подходит, пожалуй, даже лучше, чем в свое время подходило Настасье.

Маленькая зараза влезла в мои дела. Так просто ей это не пройдет, вот уж чего я точно не потерплю, так…

 - Александр Олегович, - зовет Марина.

– Так, Азарова, платье в мусорку, сопли куда-нибудь еще, чтоб я больше твоих рыданий не видел. На тебя родители последнее поставили, не позорь их сэконд хэндом. Свободна. Что у тебя?