Чтение онлайн

 Поэтому я понимала, что Алекс придет в ярость, но оказалась совершенно не готова к ней. Когда услышала его голос, сердце замерло, а когда поняла, что он в буквальном смысле готов меня уничтожить, забыла, как дышать. Раньше мне казалось, что пренебрежение и равнодушие того, в кого ты влюблена - это самое плохое, что может случиться. Но раньше я не ощущала его ненависти.

 Потом позвонил отец, и глухое тоскливое разочарование в его голосе окончательно добило решимость стоять на своем праве давать интервью и говорить правду.

 Я сбежала.

 Оставила Макса с покупками возле фонтана в торговом центре, а сама вышла через запасной выход возле туалета. Без телефона, без кредитки, с наличкой, снятой в ближайшем банкомате, в кармане.

 Это был безрассудный, иррациональный побег, но мне словно перекрыли кислород, я поняла, что если не уйду, то просто сдохну там, где я сейчас. Только как выжить без зрения в одиночестве? Кем пойти работать? Куда уехать? Я бы, наверное, могла оформить какое-то пособие, если бы знала, как. Но без помощи извне шансов ноль.

 Мысленно всю дорогу я лихорадочно перебирала варианты. Позвонить брату? Попросить помощи, сказать, что мне невыносимо, что я хочу уехать, я не знаю, в интернат для инвалидов, да хоть куда?! Или Ксюхе и попросить помочь тайно ото всех, не выдавая меня... хотя вряд ли жена брата на это пошла бы.

 Позвонить Никите? Мы совсем мало общались. Друзей у меня не было. Только наличка, документы и совершенная растерянность. Ноги сами принесли в знакомую любимую кофейню, где я не была с тех пор, как дружба со Светой кончилась.

 Очень хотелось перевести дух, хоть как-то успокоиться и подумать, что делать дальше. Я заказала латте, а еще попросила неразговорчивого бармена описать декорации во внутреннем дворике. В детстве я обожала их рассматривать, а сейчас могла только касаться.

 А потом, сидя на качелях и пытаясь пить слишком сладкий кофе, я разревелась, поняв, что детская влюбленность никуда не делась. Что я все еще вздрагиваю, услышав его голос, что помню каждую похвалу в свой адрес и особенно четко - малейшую деталь подслушанного разговора. И не могу избавиться от этого, разжать тиски, давным-давно сжавшие сердце.

 Разумом пытаюсь говорить себе, что я взрослая, а взрослые не влюбляются в тренеров и уж точно не боятся их злости. Но во мне никогда не было необходимой внутренней силы.

Все в кофейне навевало не самые веселые воспоминания, поэтому я бреду по улице и чувствую, как наступает ночь. У нее особый запах и звук. Это ощущение невозможно описать, его можно только почувствовать. Закрыв глаза и вслушавшись в шум ночного города, в далекий приглушенный смех, музыку из окон автомобилей. Центр никогда не спит, и мне совсем не страшно брести по улице, но через несколько часов все стихнет, и оставаться здесь станет опасно. Нужно найти гостиницу, хостел или еще какое-нибудь место для ночевки...

 А завтра позвонить брату и рыдать, умолять, уговаривать, чтобы он нашел мне новый дом, потому что в старом я оставаться больше не могу. Не могу вечно жить напоминанием о потерях отца. И о жизни, которая могла бы быть.

 Сначала чуткий слух улавливает торопливые шаги за спиной. Я сторонюсь, чтобы уступить спешащему дорогу, но чужие руки вдруг крепко обхватывают меня за плечи и тянут куда-то в сторону. От страха, лишившего голоса, я не могу даже вдохнуть.

 - Попалась!

 Шум машин, гул ночного города, музыка из баров и ресторанов - все смешивается в единую какофонию звуков, от которой раскалывается голова. Я не могу дышать, но не потому что мужские руки сдавливают грудину, а потому что снова слышу его голос. Он очень близко, дыхание царапает кожу. Мне кажется, я слышу, как бьется сердце мужчины, но на самом деле это лишь иллюзии перепуганного мозга.

 - Пусти! - рвусь на свободу, но не так-то просто сдвинуть его руки хотя бы на миллиметр.

 - Думаешь, можно разрушить мою репутацию и просто сбежать? Нет уж, крошка, так не пойдет. Хотела войны? Сейчас получишь.

 - Пусти! Я буду кричать!

 - Кричи сколько угодно - твои ориентировки передали ментам с пометкой, что ты буйная и неадекватная.

 - Я не буйная! - задыхаюсь от возмущения.

 - Я вижу.

 - Отпусти немедленно!

 К моему удивлению он вдруг слушается. Я не чувствую опоры и отшатываюсь, но, к счастью, успеваю опереться на стену и не упасть.

 - Отпустил. Куда побежишь? Я ведь все равно догоню. Зачем ты хочешь сделать себе больно, Настасья?

 - Не стыдно издеваться над слепой девушкой?

 - Не стыдно втыкать мне нож в спину после всего, что я для тебя делал?

–  Ты разрушил мою жизнь!

– И ты решила разрушить мою в ответ? Давай посмотрим, что у тебя выйдет. И до чего ты доиграешься…

Я оказываюсь зажата между стеной и его телом, хотя разницы никакой: стальные мышцы под моими ладонями внушают иррациональный страх. Да он же одним движением способен стереть меня в порошок! И о чем я только думала?

Но я знаю, о чем. Мне было обидно. Так обидно, что разум отключился, уступил дорогу эмоциям. Я перешла дорогу Алексу Крестовскому, и теперь он это так не оставит, его, в отличие от большинства, не трогает хрупкая девочка в черных очках. Ему плевать на меня, для него существует только его репутация, его жизнь, его успех. Ради которого он шагает по головам и судьбам.

Чувствую, как губ касаются холодные пальцы, отворачиваюсь в последнем, беспомощном желании оказаться где-нибудь далеко-далеко…

 - Не трогай меня! Не смей… не прикасайся!

– А на что ты рассчитывала, поливая меня дерьмом на федеральном канале? Что я куплю тебе пони? За поступки надо отвечать, радость моя. Не готова - сиди у папочки под крылом и не вякая.

 - Да, как все девочки, из родителей которых ты вытащил деньги под обещания медалей!

 Нельзя так делать, нельзя такое говорить, нельзя бить как можно больнее, но как же хочется! Как хочется ударить так сильно, чтобы он замолчал, чтобы проклятый голос перестал вспахивать душу, чтобы руки куда-то исчезли, прекратили меня касаться, вызывать мелкую дрожь.

 И, словно боги всех миров вдруг слышат меня, прикосновение заканчивается, сменяется стальным хватом пальцев на запястье. Вырваться нет шансов. Так странно: чужая рука должна давать мне уверенность в том, что я не упаду, не врежусь в какое-нибудь препятствие, но почему-то становится еще страшнее, когда Крестовский тянет меня куда-то... понятия не имею, куда!

 - Пусти! - пытаюсь вырваться, но с таким же успехом можно пытаться поднять гидравлический пресс. - Куда ты меня тащишь?!