Чтение онлайн

Скользнув взглядом по изрядно захламлённому кабинету, в котором воняло гарью, травами и болотом, Тайернак хрустнул костяшками пальцев и посмотрел на Арлину. Сосредоточенная, та стояла, не шевелясь, только перекладывала горячую склянку из одной руки в другой. С правой стороны, прямо на краю стола, дымись остатки зелья в котле, с левой – лежала открытой книга рецептов.

Длинные ресницы слегка подрагивали, губы что-то еле слышно шептали, щёки то бледнели, то еле заметно розовели. Арлина волновалась. Каждый новый раз, закрывая глаза и рисуя в мыслях образ любимого, чуть ли ни с содроганием думала, получится или нет. И каждый раз всё начиналось хорошо, а заканчивалось выжженным ковром. Отчаяние нарастало, а лоб околачивающегося рядом Тайернака хмурился.

Воображение, словно кисть художника, набрало из баночки ярких красок и брызнуло ими на полотно, рисуя заветный образ и прибавляя к ним запахи и вкусы. Зачерпнуло немного каштанового, чтобы придать живости однотонным тёмным прядям, и ни с того ни с сего прилепило к ним сырость осенних листьев, опавших с деревьев и залитых дождём. Провело тоненькие линии, очерчивая глаза, но вокруг зрачка почему-то мазнуло серой краской. Капнуло гранатовым цветом на губы, но те вмиг, вместо тёплых, стали по-ночному прохладными и приобрели уже знакомый лёгкий винный привкус, один раз узнав который, тут же закружилась голова и подкосились ноги.

Арлина поёжилась, а воображение не думало униматься и продолжало буйствовать. Взяло белил на кончик кисти и провело тоненькую белую линию поверх каштановых прядей. И не остановилось, стоило прядкам закончиться, а протянуло её до плеч. Потом ещё одну линию. И убедившись, что Арлина не против, обмакнуло кисть в белую краску полностью и щедро замазало все тёмные пятна.

Склянка была медленно поставлена на стол. Арлина открыла глаза и перевела рассеянный взгляд с колбы с зельем на Эйгона.

– Можешь идти, – его голос опустился почти до шёпота, – я отпускаю. Ничего уже не получится. 

Сердце зашлось бешеной дробью, словно с дюжину барабанщиков одновременно вскинули палочки и заколотили по туго натянутой коже изо всех сил. С хаосом в мыслях бороться было бесполезно; спорить с тем, что подсказывал внутренний голос, – глупо; оставалось только довериться чувствам, и будь, что будет.

Дрожащими пальцами Арлина сняла с себя кольцо с розовым бриллиантом и положила его на стол. Камень глухо стукнул о поверхность и замер, мерцая в свете свечей.

– Я больше не его невеста, – едва превозмогая волнение, пролепетала девушка, а после стянула невзрачное серебряное колечко, подаренное Тайернаком, и надела его себе на безымянный палец. То поболталось с пару ударов сердца, подстраиваясь, и застыло в аккурат на том самом месте, где ещё оставался след от роскошного украшения. 

– Я твоя жена, – прошептала Арлина и упала в объятия Эйгона.

Торопливые рваные поцелуи посыпались один за другим; её руки робко нырнули ему под рубашку и легли на горячую грудь, а его – беспорядочно блуждали по многочисленным крючкам и завязкам на платье, не решаясь на последний шаг, и в какой-то момент замерли. 

– Это неправильно, – выдохнул Эйгон и отстранился. 

– Что неправильно? – в уголках губ Арлины мелькнула ласковая улыбка. 

Девушка провела дрожащей рукой по линии его сильного подбородка – грубоватая колкая щетина не остановила нежных прикосновений. 

– Разве не этого ты хотел все последние дни? Ты мой муж, а я твоя жена, и у нас обоих есть все права друг на друга.

– А что дальше? Хороша семейка: жена – красавица, а муж – урод. Да, больше всего на свете я хочу быть с тобой, но меньше всего на том же свете хочу, чтобы ты была несчастлива. Судьба уберегла нас от ошибки ранее; не стоит ей перечить. 

– Мы что-нибудь придумаем, найдём выход.

Пальцы Арлины скользнули от подбородка к губам мужа. Потрескавшиеся на морозе, те манили к себе, словно хорошее выдержанное вино, от одного глотка которого сразу пьянеешь, – хотелось к ним прильнуть и навеки раствориться в долгом и страстном поцелуе, прерываясь лишь, чтобы прошептать слова признаний.

– Мы ищем этот выход уже столько дней...

– Ты, а не мы. Ты искал выход. Теперь мы попробуем вместе. 

– Ты не всё знаешь...

– Тс-с, я и не хочу ничего знать.

– А как же Мартан?

– Мне не нужен Мартан. 

– А как же...

– Мне нужен только ты. 

Их губы сошлись. Сошлись в том жарком поцелуе, когда земля уходит из-под ног, и хочется не дышать и остановить мгновенье. Всё вокруг будто замерло, и даже луна не решалась сдвинуться с места и приблизиться к новому часу, а давала возможность двум влюблённым вдоволь насладиться друг другом. 

Арлина рванула в стороны полы рубашки Эйгона. Две застёжки, на которых та держалась, отлетели в стороны и исчезли в густом ковровом ворсе. Горячие ладони заскользили по гладкой груди Тайернака, исследуя каждый дюйм и каждую царапинку на его теле, теперь такую родную. Глаза закрылись от долгожданного блаженства, длинные волосы растрепались и спутались, а губы едва успевали отвечать на требовательные поцелуи. Томный стон сорвался с них, стоило Эйгону опуститься ниже, отодвинуть в сторону воздушную, украшенную незатейливым кружевом ткань платья и обвести ненасытным языком вокруг соска. А после и вовсе накрыть его ртом и продолжать дразнить. 

Арлина вцепилась руками в край стола. Так хотелось зарыться пальцами в белые пряди пахнущих лесом волос, но она боялась упасть. Боялась потерять сознание от яркого калейдоскопа чувств, нахлынувших со всех сторон и сразу. 

Ещё один стон нарушил утонувшую в горячей страсти тишину: Эйгон перешёл на вторую грудь, продолжая пальцами ласкать первую. От новой волны наслаждения закружилась голова, а руки предательски дрогнули и соскользнули вниз. Арлина дёрнулась, попробовала ухватиться за что-нибудь, но пальцы поймали лишь воздух. Зато локоть ударился о дорогое, отполированное, но уже во многих местах прожжённое травяными настойками, дерево. Стоявший на самом краю стола котёл резкого удара не выдержал, пошатнулся и грохнулся на пол. Расползаясь по ковру, остатки сваренного зелья разъедали всё, что попадалось им на пути. А когда остановились, то заурчали, словно не насытились или, наоборот, переели.

– Да пёс с ним, – прошептал Эйгон, отвёл взгляд от испорченного варева, подхватил жену на руки и, пнув дверь, шагнул из кабинета в темноту холодного коридора. 

Башмаки упали с красивых ножек: один – прямо у лестницы; второй – уже в спальне после того, как Эйгон закрыл дверь. Застёжки расстегнулись, крючки повыскакивали из петель один за другим – платье, шурша, осело на пол. Воздушную ткань примяли тяжёлые сапоги с засохшей грязью на каблуках, а те в свою очередь накрыл длинный пояс. 

Тонкие пальцы вцепились в шёлковые простыни, смяли их и не отпускали, пока шершавая ладонь блуждала по бархатистой коже, ранее знавшей только прикосновения мягких тканей. Затаив дыхание, Арлина ждала продолжения, одновременно изнемогая от желания и страшась неизведанного. 

– Не бойся, – словно прочитав её мысли, нежно шепнул Эйгон и покрыл лицо жены мелкими поцелуями. – Сначала привыкни ко мне. 

Его пальцы провели по груди девушки, спустились ниже, раздвинули бёдра и нырнули в горячую влагу. Арлина вскрикнула, закрыла глаза, упала на мягкие подушки и спустя мгновенье ощутила в себе его настырный язык. Волна наслаждения хлестала через край. Арлина сильнее сжала и без того скомканную простыню и изогнула спину. Снова пальцы, и в этот раз напора больше, и громче стон, и дольше поцелуй, когда их губы опять встретились.