Чтение онлайн

По другую сторону стола сидело ещё двое старикашек, один дряхлее другого. Дрожащими руками они подносили к губам фарфоровые чашки, прихлёбывали дымящийся ромашковый отвар и вполголоса, но, тем не менее, горячо обсуждали последние чудеса волшебной науки.

– Я говорю вам, магистр Йерхен, новый летательный аппарат профессора Чудейникуса скоро заменит мётлы! А в прошлом году фурор произвели летающие ковры. Очень удобно, скажу я вам, особенно для старых костей. Не надо сидеть, скрючившись. Хочешь – лежи, хочешь – ноги скрести и попивай чаёк. Красота! 

– Все эти новшества добром не кончатся, магистр Чарсвин. По старинке надо жить. Так спокойнее, да и временем мётлы уже проверены.

– А как же прогресс?!

– А кто им занимается? Одна молодёжь. Разве могут они создать что-то серьёзное, если у них ветер в голове? 

– Зато сколько у них в глазах живого блеска, а в сердцах – страсти! А мы что? Устаём и падаем с ног, стоит только развести горелку. Поправьте меня, милая Магика, если я не прав, – Чарсвин обратился к директрисе де Монтрё. – Студент нынче пошёл жадный до знаний, ведь так?

– Студент нынче пошёл избалованный, – сказала, как отрезала, суровая директриса. – В книгу лишний раз заглянуть ленятся. После того, как Чудейникус изобрёл вращающийся шар, предпочитают щёлкнуть пальцами и смотреть лекции в нём. Я лично изъяла из корпусов пять таких шаров. А сколько ещё припрятано? 

– Надо сказать Раверинусу. Пусть примет меры. Не дело это – волшебные книги игнорировать, – проворчал Йерхен. – Верно я говорю?

Все собравшиеся в ответ закивали: кто – бородой, кто – острым подбородком с бородавкой, а магистр Пламмель громко захрапел.

– Что, простите? – вздрогнул он и потёр сонные глаза, после того как Магика ткнула его пальцем в бок и тут же отдёрнула руку, и подула на ожог.

– Что за безобразие – проводить совет в разгар ночи? – проворчал Йерхен. – Раверинус совсем время суток перепутал?

– Говорят, это была просьба Лачтны, – таинственным шёпотом вставил Чарсвин.

– И где они все? Ни Квирла, ни его дочери. Сопят, поди, в постелях… про нас забыли.

Но стоило старичку-магу нахмурить и без того морщинистый лоб, как двери в залу отворились, пропуская вперёд самого верховного мага, его дочь, звенящую десятками браслетов на руках, и молчаливого Галвина, который тут же развернулся, чтобы задвинуть засов, но был остановлен едва заметным жестом.

– Мы ждём Таейрнака, – вымолвил Квирл, занимая место во главе стола и приветствуя кивком собравшихся.

– Смоляные горы ближе всех к Зелёному холму, – не унимался с бурчанием Йерхен, – а Тайернак опаздывает. У магистра Чарсвина больные ноги, однако, он прибыл раньше всех.

– Так я и не из Западных нор ехал, – проронил добродушный Чарсвин. – Болтался по Тир-Арбенину, когда получил письмо. Вот и оказался в Вороньем замке раньше положенного.

– Тайернак будет здесь через… – Лачтна сосредоточилась, – три, две, одну… вот сейчас! 

В распахнутые двери ветром влетел Эйгон. С ловкостью циркача покрутил в руке элегантную белую трость, грохнулся в кресло рядом с Чарвином и напротив бывшей жены, откинулся на мягкую спинку и вытянул ноги. Глаза блестели, щёки пахли морозом, а с губ никак не сходил привкус последней ночи.

– Я предлагаю сразу перейти к делу, – начал Эйгон сгоряча, даже не замечая, с каким любопытством его лицо разглядывал Чарсвин и какой милой и полной очарования улыбкой его одарила Лачтна. – Что прохудилось на этот раз, и сколько сдавать на ремонт?

– Мальчик мой, – в ответ воскликнул всё тот же Чарсвин, осторожно прикасаясь кривыми пальцами к фиолетовому синяку под глазом Эйгона, до сих пор не сдающему позиции, – что с вами стряслось? На вас напали грабители? Вы попали в передрягу? Теперь понятно, почему так опоздали… Но вы же маг, могли бы всё решить полюбовно, а не кулаками махать…

– Кулаками ему привычней, – усмехнулся Квирл, на что тут же получил под столом пинок изящной ножкой в парчовой малиновой туфельке. Лачтна недовольно покосилась в сторону отца, а ответом ей был гневный взгляд.

– Вот, – увлечённо продолжал старик Чарсвин, вываливая на стол содержимое холщового мешочка, висевшего на поясе, – возьмите-ка это. Приложите к синяку и к окончанию совета будете как огурчик!

Дряхлый маг выудил из кучи добра помятый лист подорожника, сорванный неизвестно когда, но на удивление так и не засохший, и протянул Эйгону.

– Помогает лучше всякой мудрёной мази из сборника рецептов по целительству. А ещё по секрету скажу вам, что помогает и...

– Хватит, – рявкнул Квирл, раздражённо хлопнув ладонью по столу, на что дремавший магистр Пламмель тут же подскочил на месте и открыл глаза. – На повестке ночи важный вопрос, и прошу вашего внимания и крайне серьёзного отношения к делу. Как вам всем известно, задача Совета – следить за равновесием силы в нашем таком переменчивом мире. За равновесием светлого и тёмного, за балансом живого и мёртвого, за ровным счётом явлений научно объяснимых на одно волшебное. Каждый из нас в своё время давал клятву использовать магию и знания только для поддержки и во благо этого баланса. Каждый из нас давал слово следовать законам волшебного мира, нарушение одного из которых может привести к немыслимой катастрофе. И что же я вижу? Правила писаны для всех, и все подписывались под ними кровью, но кое-кто клятвы ни во что не ставит. Творит, что заблагорассудится. Вытаскивает из подвалов книги с рецептами запретных зелий, расшифровывает их, а затем собирает в котле необходимые компоненты. 

Все присутствующие в зале волнительно заёрзали, а Эйгон отложил лист подорожника в сторону и сцепил руки в замок. 

– Кто же это такой дерзкий нашёлся? – осмелилась фыркнуть Магика. – Если кто из преподавателей Академии, то он завтра же лишится лекторского патента.

– Скорее всего, какой-нибудь начинающий чародей просто решил полюбопытствовать, а наш уважаемый Раверинус уже раздул из искры пламя, – успокаивающе протянул Чарсвин.

Квирл повернулся к сидевшему по левую руку Эйгону.

– Тайернак, не поведаешь нам детали?

– Отец, позволь я, – мягко вмешалась Лачтна, накрыв рукой ладонь верховного мага.

– Молчи, – рыкнул на дочь Квирл. – Я тебе слова не давал. Тайернак?

– Речь идёт об эликсире жизни, – процедил сквозь зубы Эйгон, уставившись в одну точку и не смотря на собравшихся магистров, в глазах которых застыли и ужас, и удивление, и осуждение. 

– При этом, заметьте, – Квирл многозначительно поднял вверх указательный палец, – оживлять никого не нужно!

По комнате прошла ещё одна череда волнений: свечи сварливо затрещали, шторы на окнах заколыхались, и даже листки бумаги, сложенные аккуратной стопкой в центре стола, разлетелись в разные стороны; Галвину пришлось сорваться с места позади кресла Квирла и собирать. 

– А если оживлять никого не требуется, то какого малярийного комара вам сдался эликсир? – Магистр Йерхен недоуменно заморгал. 

– Полагаю, – снова взял слово Чарсвин, – всё дело в свойствах, которыми, якобы, обладает это чудодейственное зелье. Я слыхал ещё от своих учителей и на заре своей юности, что сие снадобье способно не только возвращать из лап смерти, но и замораживать жизнь.