Чтение онлайн

Полина опустила голову. Было так стыдно, словно ей на лоб наклеили ценник.

— Я позвоню тебе вечером, — уходя, напомнил Мансуров. — А ты к тому времени определись, сможешь ли отблагодарить меня за услугу. И захочешь ли.

Сидела, напряжённо держа спину ровно, на застеленном пёстрым ковром топчане, в отдельном шатре верхней террасы ресторана «Шафран» — среди бесчисленных, расшитых шёлком и бисером подушечек и бархатных покрывал и рассказывала. Сквозь узкую щель плотно задёрнутых парчёвых штор пробивался лёгкий сквознячок, теребил невесомый тюль полога, весело кружил в тонком солнечном луче золотые пылинки, рассеивал пряный дым… Всё это было словно в восточной сказке — так же роскошно и красиво, но Полина не могла расслабиться.

Напротив неё, через невысокий, заставленный фруктами, сладостями и вином столик, развалился в кресле Мансуров, и, изредка прикладываясь к бокалу минералки со льдом, лениво потягивал кальян. Слушал и молчал.

— …И я не верю, что нельзя больше ничего сделать. Он не виновен! Должна же правда восторжествовать? — комкая во вспотевшей ладошке край покрывала, едва слышно закончила Полина.

— Правда… — сонно улыбнулся Мансуров. — Правда в том, что правды не существует, девочка. Ты считаешь, что Руслан не виновен, его мать считает наоборот, и каждая из вас по-своему права. Но есть ещё истина, с которой не поспоришь, и она в том, что Руслан, так или иначе, но причастен к смерти твоего мужа. А дальше, как в бизнесе — всё решает случай и связи. Твоя свекровь оказалась подготовленнее, только и всего.

— Но есть же вышестоящие инстанции! И теперь, когда свекровь думает, что всё позади, у нас тоже есть время подготовиться…

— У нас? — Мансуров усмехнулся и сменил позу. — Хорошо, что конкретно ты хочешь от меня?

— Денег на хорошего адвоката.

Мансуров долго молчал, позвякивал кубиками льда в бокале. Думал.

— Помнится, около года назад ты говорила, что он просто сосед и между вами нет никаких отношений, так? Потом он мужа твоего убил и ребёнка без отца оставил. И всё же, ты пришла за него просить. Что это?

— Борьба за справедливость.

— И только?

Полина опустила голову.

— Нет. Ещё он спас мне жизнь. Я ему теперь обязана.

— И только?

— А разве мало? — с вызовом почти крикнула она.

Мансуров усмехнулся.

— Нет, отчего же, достаточно. Только очень уж по-мужски, и как-то… по-средневековому, тебе не кажется? — помолчал, глядя с прищуром. — Но ладно, так и быть, — расслабленно развёл руками, — раздевайся.

Полина напряжённо замерла.

— Ну? — выдержал он недолгую паузу. — Всё, уже передумала играть в благородство? Или, решая вчера, сможешь ли отблагодарить меня за услугу, надеялась, что обойдёшься прогулками под луной? Извини, девочка, но я уже достаточно стар, для того, чтобы понять — жизнь коротка, и не всякая женщина достойна того, чтобы я тратил время на прогулки с нею. К тому же, специфика моего бизнеса учит, что тест драйв необходимо проводить до вложения средств в товар. Поэтому давай, либо перейдём к делу, либо… — глянул на часы. — Но если тебя не устраивают мои условия, ты всё ещё можешь уйти.

Полина медленно поднялась с топчана, зачем-то растерянно поправила волосы. Она действительно могла бы уйти, но что толку? Спасти гордость, которой давно уже нет? Или два метра по карнизу девятого этажа и тринадцать лет строгого режима стоят дешевле её раздвинутых ног? К тому же, Мансуров прав — она приехала, а значит, всё уже для себя решила. Так чего теперь строить из себя святошу?

Пальцы не слушались, пуговицы стали вдруг вертлявыми и капризными, а петли слишком тугими… А Мансуров, подперев щёку кулаком, смотрел на неё в упор и не проявлял никаких эмоций. И только когда она расстегнула наконец блузу, кивнул:

— Снимай. И брюки тоже.

Было отчаянно стыдно и неловко. Кое-как справилась с узкими штанинами и замерла, обхватив себя руками и скрестив ноги.

— Ну? Продолжай. Время тоже деньги.

Но Полина всё стояла, закрываясь и кусая губы.

— Кстати, ты всё ещё можешь уйти. Ты женщина, и не обязана жертвовать своей честью, даже в уплату за спасённую жизнь.

— Но тогда вы и не поможете мне, да?

Мансуров развёл руками. Полина с трудом сглотнула и, расстегнув застёжку лифчика, заторможенно скинула с плеч лямки. Снова замерла, судорожно прижимая лифчик к груди.

— Ну хорошо, это твой выбор, — усмехнулся Мансуров. — Но тогда давай быстрее, побереги моё время. Не забывай, я ведь тоже могу заскучать и уйти.

И Полина расцепила-таки руки. Лифчик упал к её ногам, и беспомощной голой груди тут же коснулся сквознячок, пощекотал кожу, словно лишний раз напомнил, что отступать поздно. Мансуров, даже не глянув на неё, кивнул:

— Трусики тоже.

Она зажмурилась до сияющих пятен перед глазами, и по щекам поползли слёзы. Во рту противной металлической микстурой расползалась кровь из прокушенной губы. Воздуха не хватало, кружилась голова. Из горла против воли вырвался громкий всхлип, но Полина всё-таки подсунула пальцы под резинку и медленно потянула трусы вниз…

— Хватит! — приказал Мансуров.

Полина замерла, всё ещё жмурясь, но чувствуя, что он подошёл к ней. Сжалась, дрожа, и вздрогнула, когда на плечи ей вдруг опустилось покрывало. Мансуров запахнул его на её груди, и она тут же вцепилась в него, кутаясь ещё плотнее. Обессилено плюхнулась на топчан и зарыдала.

— И всё-таки, твоя жертва либо слишком велика для заявленной причины, — задумчиво сказал Мансуров, вернувшись в кресло, — либо я за всю жизнь так и не разгадал самую великую загадку мироздания — женщину. — Помолчал. — К тому же, я ведь даже ничего тебе ещё не пообещал взамен. Неужели, ты настолько отчаялась, что хватаешься даже за пустые разговоры, оплачивая их такой ценой?

Полина резко вскочила. Сжала кулаки.

— Так вы что, не поможете?

Мансуров улыбнулся:

— Ты похожа сейчас на Афину, богиню войны. Такая же хрупкая, но решительная и прекрасная в гневе. Может, всё-таки расскажешь, что на самом деле тобою движет? Что для тебя этот мужчина, что ты готова ради него на всё?

— Я уже всё сказала.

— Просто сосед, случайно оказавшийся в нужное время в нужном месте? Ну-ну. Забавно. Хотел бы я, чтобы какая-нибудь просто соседка вот так же отчаянно жертвовала собой ради меня. Хотя нет, просто соседка мне ни к чему. А вот такая необыкновенная, как ты… Я восхищён. И даже, как какой-нибудь глупый мальчишка, слегка завидую Руслану. — Развёл руками: — Ты прости за этот… тест драйв, но я и правда, что-то перестал доверять женщинам. Почти до отвращения. А ты меня, кажется, только что исцелила, вот такие дела. — Замолчал, сосредоточенно думая о чём-то, наконец, поднял на неё взгляд: — Понимаешь, одни только деньги в этом деле уже ничего не решат. Слишком поздно. Такие дела проворачиваются ещё на досудебной стадии, а здесь уже и приговор вступивший в силу и даже отклонённая апелляция имеются.

— Хотите сказать, вы поняли это только сейчас? — униженно шепнула Полина.

— Нет, конечно. Но, во-первых, вчера я ещё не знал, что именно ты попросишь, а во-вторых, у нас Русланом случился серьёзный разлад незадолго до его ареста, и, если честно, я последний, к кому ты могла бы прийти просить за него. И я повёл себя с тобой как старый, жестокий козёл, признаю, но клянусь, что дальше этого шатра молва не пойдёт. Просто забудь. А вот насчёт помощи… Я помогу, но иначе. Сведу тебя с человеком, которого может заинтересовать твоя история. Попрошу его за тебя. Хотя, почему за тебя, получается, за Руслана. — Рассмеялся. — Вот она, примиряющая сила женской любви!

— А этот человек, он кто? Он сможет помочь?

— Точно не знаю, — пожал плечами Мансуров. — Но у него большие деловые связи не только по стране, но и по всему миру, возможно, он знает кого-то, кто сможет помочь. И уж в любом случае, у него больше возможностей для этого, чем у меня. — Поднялся. — Сейчас одевайся и спускайся вниз, там тебя будет ждать машина, отвезёт домой. И жди звонка от человека.

— А если он не заинтересуется?

— Больше я ничем помочь не могу. Но уверен — если ты помолишься, Бог тебя обязательно услышит и поможет. А я не Бог. Увы.