Чтение онлайн

– Да, ничего серьезного. Мы уже начали отселение. К тому же, на этих землях зарегистрировано не больше трех тысяч человек. Это один из самых малоосвоенных районов.

– Каждому арендатору земли, корпорация обязуется выплатить компенсации. А так же возместить расходы, связанные с переездом. На вашей территории есть, что предложить этим людям?

– Конечно. Мариза(4), как вы говорите, совсем свежий мир. Планета осваивается всего девяносто три года. Если бы не орбитальные снимки, у нас до сих пор бы не было карт всех территорий.

– Если у вас ко мне нет никаких вопросов...

Рассел встал.

– Может, отдохнете с дороги?

– Спасибо, у меня еще одна встреча. К тому же, очень далеко отсюда. Очень далеко.

Губернатор непроизвольно поежился.

– Знаете, - неожиданно признался он.
– Я даже где-то завидую вашему графику. Ну, темпу, в котором вы живете. Я бы такой вряд ли выдержал.

– У кого как выходит. Мне наоборот, очень часто хочется остановиться. Сделать паузу и хотя бы взглянуть по сторонам. Но, не получается. Сколько вам необходимо времени, чтобы отселить поселенцев?

– Я думаю, двух недель хватит.

– Хорошо, приятно было с вами поговорить. Если не возражаете, я заскочу к вам через две недели. Посмотрю, как идут дела.

– Будем рады в любое время.

Оранжевый диск солнца показался из-за ближней гряды гор. Недовольно ворча, вездеход шел по узкому берегу реки. Катки со скрежетом перемалывали хрупкий камень. Гусеницы оставляли в мелкой гальке заметную колею.

– А что, дороги вообще нет?
– спросил Майсл старший.

– Есть, только не здесь, - улыбнулся Лосон.
– В этом направлении почти никто не ездит. Нам нужно подняться до середины склона. Там начинается старая просека. По ней и доберемся до перевала.

Молодой охотник сидел спереди, рядом с водителем. На коленях у него лежало его любимое импульсное ружье. Отец сидел на заднем сиденье и изучал орбитальный снимок.

– На карте нет никакой просеки, - сказал он.

– Ее просто не видно, - ответил проводник.
– Она очень старая. У меня сохранились старые снимки, так на них еще кое-что можно заметить.

– А что это за просека?

– Когда-то в этих горах было несколько шахт. Искали медь. Просека соединяла шахты. На одном участке там даже сохранилась колея монорельса. Не успели демонтировать. Или не захотели?

– И что, не нашли?

– Почему не нашли? Нашли. Но, что-то у них не получилось. Если честно, то я не знаю, в чем там было дело. Когда я родился, то эти шахты уже были давно закрыты. Еще детьми, мы иногда играли в ближних шахтах. Правда, редко. Слишком это было далеко от поселка.

– Так ты местный житель?
– удивленно поднял брови Энтон. Никогда бы не подумал.

– Почему?

– Трудно сказать. Так представилось.

– Да, я родился здесь. Среди этих гор. Много раз пытался удрать отсюда. Послужил немного в армии. Потом нанимался на торговые суда, но всегда возвращался. Не знаю даже почему. Вроде бы и ничего здесь такого нет. Повидал я много мест и лучше чем это, но...

– Ты живешь один?
– спросил Энтон.

– А человек всегда один, - прищурившись, сказал Лосон.

Майсл младший в разговор не вмешивался. Слушал равнодушно, как слушают выпуск новостей из далекой и недоступной страны. Он пристально всматривался в проносящиеся мимо заросли. Его пальцы машинально то вставляли обойму в ружье, то доставали ее из батарейного отсека.

– Не первый раз на охоте?
– резко сменил тему разговора проводник.

Вопрос легко выдернул молодого парня из задумчивого состояния. Обойма щелкнула еще раз, да так и осталась в батарейном отсеке.

– Нет, конечно, - сказал он тоном охотника-промысловика с двадцатилетним стажем.
– В прошлом году два раза были на Алони(3). Еще в одной системе, только я забыл ее название. Вы бы видели, какие там ящеры!

– Ты, - поправил Лосон.

Парень запнулся и взглянул на старожила. Затем его снова прорвало:

– Мы с отцом подстрелили настоящее чудовище! Я даже не думал, что такие твари бывают! Череп весил восемьдесят шесть килограмм. Вот такой, - Окуин широко раскинул руки.

Ударился запястьем о торчащий из зажима карабин проводника. Не обратив внимания, скороговоркой продолжил:

– Мы его обработали, как следует. Только карантинный контроль не разрешил его ввезти на нашу планету. Жалко. Трофей был что надо!

– Почему не разрешили ввезти?
– спросил Лосон.
– Такие строгие требования?

– Нет, требования обычные, - ответил отец юного охотника. Просто мы охотились без лицензии. Планету только начали осваивать и лицензии еще не продавали. Поселенцы сами отстреливают этих ящеров тысячами.

– Как это?
– не поверил проводник.
– Разве такое может быть? Чтобы была возможность брать деньги, а их не брали?

– Уже, наверное, берут, - сказал Энтон.
– Это была совсем свежая планета. В те места, где мы охотились, первые поселенцы прибыли за несколько месяцев до нас.

– Ну, разве что, - протянул Лосон.

Речное русло с каждой сотней метров становилось все шире и шире. Течение постепенно успокаивалось. Бурный поток перестал пениться среди острых камней. Успокоился. От дикой горной реки не осталось и следа. На этом участке река напоминала давно заброшенный, равнинный канал. Прирученный человеком и брошенный, за ненадобностью. Из воды торчали обрушившиеся стволы старых деревьев.

Еще дальше, вверх по реке, по воде струился молочный туман. Плотное облако полностью перекрывало просвет реки. Легкий ветер играл с ним, как с хрупкой игрушкой.

Вездеход неохотно перевалил через рухнувшее поперек берега дерево. И свернул в непролазные заросли кустарника.

– До начала просеки осталось километра полтора, - объяснил проводник.

– А что это там, на реке?
– спросил Энтон.

– Где?
– не понял Лосон.

– Вверх по течению.

– Водопад. До него еще километра три. Хотите посмотреть?

– Было бы не плохо. Посмотрим?
– спросил отец у сына.

– Давайте, - кивнул тот.

Вездеход клюнул носом перед раскидистым кустом. Развернулся на месте и опять выкатил на берег реки.

С каждой сотней метров береговая полоса заметно сужалась. Деревья все ближе и ближе подступали к воде. Вскоре левая гусеница вездехода уже пенила воду. Правая обдирала кору со стволов склонившихся над водой деревьев.

– На вездеходе вплотную к нему не подберешься, - сказал Лосон.

Его рука часто покачивала ручку штурвала. Гусеницы скользили по мокрым камням. Машина часто кренилась, но выравнивалась и послушно двигалась дальше.