Чтение онлайн

Нина немного удивилась, когда за несколько минут до окончания репетиции Диана объявила:

— Внимание, Нина Зима, Кристиана Томарес и Эльжбета Матушинска! Подойдите ко мне, я представлю вас фоторедактору.

Фоторедактором журнала «Мухер» все-таки оказалась женщина в строгом костюме.

— Сниматься будем прямо сейчас, — деловито сказала она.

— Поедем в студию? — спросила Кристиана. — Надо смыть макияж?

— Нет, будем снимать прямо на пляже. Наш следующий номер как раз посвящен купальным костюмам. Мой ассистент выдаст вам купальники. Макияж смывать не надо, мой визажист просто сделает поярче глаза.

— А как же обложка? — Кристиана надменно подняла вверх идеально выщипанную левую бровь, — фотографию для обложки тоже будут делать на пляже? Я побывала на обложках почти всех итальянских журналов, так никто не делает! Нужно ведь правильно поставить свет, чтобы глаза казались большими, а нос маленьким!

Редактор посмотрела на Кристиану с внимательным снисхождением, и Нине на минуту показалось, что сейчас строгая женщина нагрубит зарвавшейся модели. Но та неожиданно улыбнулась и сказала:

— У вас и так маленький нос. А наш журнал — это не журнал «Вог», на обложку могут пойти и фотографии, сделанные на натуре.

— А кого именно будут фотографировать для обложки? — вдруг спросила Эльжбета с сильным польским акцентом. Нине показалось, что это была первая фраза, произнесенная немного апатичной красавицей за все ее пребывание в Барселоне.

— Это мы решим потом, на редколлегии. Ладно, девочки, бегом на примерку!

Визажист — молчаливый, неулыбчивый пожилой испанец — раскрасил их примерно одинаково. Глаза Нины густо обвел зелеными матовыми тенями, Кристиану «подрисовал» ярко-красным, а синеглазой Эльжбете достался небесно-голубой цвет.

— Вообще-то голубой больше подходит к моим карим глазам, — возмутилась итальянка, — а вы сделали меня похожей на дочку графа Дракулы.

Визажист промолчал. Наверное, он не говорил по-английски.

— Идиот! Я возмущена! — горячилась темпераментная Кристиана, но испанец не обращал на нее никакого внимания — он меланхолично подкрашивал пухлые губы Эльжбеты едва заметным перламутровым блеском. И тогда разозленная Кристиана выкрикнула:

— Побре локо! Эстой аста ке лос уебос!

На что визажист ответил, уронив при этом пуховку от пудры:

— Бе те а ля мьерда, пута итальяна, но ме ходас! Кристиана покраснела и замолчала.

— Что ты ему сказала? — заинтересовалась Нина.

— Ну что он меня достал, что он дурак, — немного замялась итальянка, — только, конечно, не в таких мягких выражениях!

— А что он ответил?

— О, лучше не спрашивай!

Для съемок модных страничек журнала «Мухер» была специально отгорожена половина пляжа. Конечно, возле натянутых канатов тотчас образовалась толпа зевак.

Нина переоделась в туалете гостиницы и даже не успела посмотреть на себя в зеркало. Да, в таких условиях ей еще сниматься не приходилось!

Девушке достался модный купальник нежно-розового цвета. Проблема была только в одном — купальный костюм оказался связанным из ангоры. Интересно, кто додумался смастерить пляжный туалет из тяжелой «зимней» ткани? И какая идиотка купит это «гениальное изобретение»? Конечно, купальник сидел на Нине превосходно. Мягкая шерсть немного округлила ее практически отсутствующую грудь, а высокие вырезы плавок сделали ноги нереально длинными. Кристиана и Эльжбета выглядели ничуть не хуже. Итальянке досталось полупрозрачное блестящее бикини, щедро оголяющее ее загорелую плоть, а польке — целомудренный закрытый купальник в трогательную кружевную оборочку.

Осветительной аппаратуры у фотографа не было, да и стоит ли использовать подсветку, когда полуденное солнце сияет, словно многоваттный софит?

Впрочем, у ассистента фотографа были с собой так называемые фотонные отражатели. Несмотря на сложное научное название, они представляли собой всего лишь куски картона, оклеенные блестящей фольгой. Ассистент ловил отражателем солнечного зайчика и направлял его прямо в лицо фотомодели.

В первый момент Нине показалось, что она ослепла, так бил в глаза солнечный свет. Она сощурилась, черные ручейки туши заструились по щекам. Редакторша уговаривала собраться, взять себя в руки, но в конце концов махнула рукой и разрешила девушкам надеть прямоугольные солнечные очки. Съемка продолжалась почти до вечера, без перерыва на обед. Визажист то и дело обновлял потекший макияж, ассистент приносил девушкам новые купальники.

В половине седьмого Нина наконец оказалась у себя в номере. Усталая, бледная, со слипающимися глазами и стертыми в кровь пятками.

— О, Нина, — оживилась Олеся, — ну расскажи скорей, как это было! Я прямо вся обзавидовалась! Так обидно, что выбрали не меня, а эту крашеную кошку Кристиану. Пойдем на ужин, говорят, сегодня подадут шампанское и низкокалорийные сладости.

— Ага, подожди меня, я сейчас, — сказала Нина, падая на кровать.

Проспала она почти четырнадцать часов. И к ужину не пришла, и утреннюю репетицию пропустила.

Наконец наступил долгожданный день конкурса. С утра никто не разбудил участниц, а завтрак подали к одиннадцати. Зато сразу после него девушек усадили в автобус и привезли в концертный зал. Последняя предконкурсная репетиция была короткой и нервной.

…А в половине третьего случилось непредвиденное. Мери, шестнадцатилетняя фотомодель из Германии, вдруг схватилась за свое лицо и истерически закричала. Закричала так, что осветитель уронил на пол тяжелый софит, который он собирался установить на сцене. Закричала так, что музыка, настойчиво звучащая из всех динамиков, вдруг показалась ненавязчивой и тихой.

— Что случилось? — возопила Диана.

Все девушки покинули сцену и окружили Мери, которая зачем-то уселась на пол, закрыв ладонями лицо.

— Истеричка, — вполголоса прошипела Кристиана, — если так нервничаешь, зачем было вообще приезжать на конкурс?

— Мери, что произошло? — Ее подруга, тоже немка, взяла девушку за руку.

Мери затихла так же внезапно, как закричала. Она распрямилась и убрала от лица руки.

Все замолчали.

Только впечатлительная Олеся испуганно вскрикнула.

А администратор Диана упала на пол, лишившись чувств.

Немка Мери вообще была очень хорошенькой: немного простоватое, но все-таки классически правильное круглое лицо, небольшие миндалевидные глаза и пухлые кукольные губки бантиком.

Но сейчас она смахивала на героиню фильмов ужасов. Ее кожа стала красной, как переваренный рак, глаза превратились в воспаленные щелочки, а на лбу сияли лихорадочные пятна. Создавалось впечатление, что с бедной девочки просто сняли верхний слой кожи.