Чтение онлайн

Ясно одно — Нина опять осталась без работы, второй раз за этот месяц. Неприятная статистика.

В этот вечер ее телефон не умолкал ни на минуту. Позвонила Олеся Сазонова.

— Нина, так вот ты, оказывается, какая, — упрекнула подруга, — меня ругала, а сама! И с Аной переспать успела, и эскортом раньше занималась!

— Дурочка, с Аной я не спала. А что касается эскорта, был грех. А тебя ругала, потому что хотела предостеречь!

— Так это правда? — потрясенно спросила Леся.

— А ты как думала?

— Я думала, опять газеты врут, — призналась подруга, — поэтому тебе и позвонила. Но… я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Убить всех главных редакторов этих изданий и изъять тираж из продажи, — мрачно пошутила Нина.

Прорвалась и Александрина Шустряк.

— Ниночка? — Как ни странно, Нина сразу узнала голос президентши. — Я тут одну газету прочитала, и это был такой шок для меня, я так рада.

— Серьезно? — насмешливо спросила Нина, но Аля сарказма не почувствовала.

— Конечно, — серьезно подтвердила она, — ты ведь всегда была одной из моих любимых моделей. Нинуша… я чего звоню… а может быть, перейдешь в мое агентство? В первый состав, а? Клянусь, лучшие кастинги будут твоими.

— Ты имеешь в виду лучшие мужики? — усмехнулась Нина.

— Ну зачем ты так… Да, я не слишком хорошо с тобой обращалась. Но это из ревности.

— Из-за чего?

— Ну помнишь, тебя все время заказывал один предприниматель, Иван Калмык!

— Не помню.

— Так вот, это мой бывший муж. Он меня бросил, я ревновала… короче, Нина, возвращайся обратно. Кстати, Олег Верещагин передает тебе привет!

— Я подумаю, — сказала Нина, чтобы закончить разговор.

Позвонил ей, кстати, и сам Иван Калмык.

— Нинуля? Это Иван. Знаешь, я раздавлен, потрясен, — с ходу начал он.

— Неужели?

— Понимаешь, я вел себя как придурок. Конечно, я тебя прекрасно помню. Как мы с тобой в зоопарк ходили.

— Ты ведь шел туда, чтобы увидеть Эльвиру, — против собственного желания ревниво сказала она.

— Ну и что? Ты мне понравилась. Я к тебе всегда иначе относился, не как к остальным Алиным протеже. Недаром она не хотела мне твой номер давать, все других подсовывала. А когда я тебя потом увидел, в том спортивном клубе, Нина, я влюбился, честное слово… Снегурочка!

Странно все-таки устроено женское сердце. Такое холодное порой, словно могильный мрамор. Ни цветами его не растопишь, ни замысловатыми комплиментами. А вот от одного слова вдруг растает, точно льдинка в бокале с тепловатым мартини! Снегурочка…

— Нина, умоляю, давай встретимся. Пожалуйста, давай!

— Хорошо, — тихо сказала она, — можешь приехать.

Он сразу трубку бросил, — видимо, боялся: вдруг Нина передумает. А она заметалась по квартире — надо бы прихорошиться, прибраться, что-то приготовить… Нацепила вечернее платье от Диора, потом передумала — слишком это будет нарочито выглядеть. Надела джинсы домашние и соблазнительную маечку с глубоким декольте. Туалетной водой самой дорогой побрызгала ложбинку на груди, губы подкрасила — чтобы влажно блестели, загнула и без того длинные ресницы. Распустила волосы, потом обратно собрала их в коротенький хвостик. Посмотрела на себя в зеркало — опять распустила.

А он явился через сорок минут — запыхавшийся и взбудораженный. Со сногсшибательным букетом и коробкой пирожных из венской кондитерской — заварные колечки с кремом, хрустящие корзиночки, тающие во рту эклерчики… Нина суетливо поставила чайник на плиту. А Иван, не дожидаясь, пока он закипит, схватил возлюбленную за плечи, притянул к себе и… Нина почти ничего не запомнила; она словно в полуобмороке была. Кажется, он взял ее на руки, а она сопротивлялась, как и положено женщине: «Отпусти, уронишь!» Не отпустил. Положил на японский низенький диванчик (Нина так и не успела его заменить — сначала руки не доходили, а потом привыкла). Кажется, она сама стянула через голову маечку, а он в это время никак не мог развязать галстук, потом долго путался в собственных брюках. Кажется, он сказал, что любит ее, а она впервые назвала его Ванечкой.

А про чайник они совсем забыли, вся вода выкипела, а сам чайник почернел.

Он остался до утра. Нина проснулась рано — ее разбудил незнакомый запах. Запах чужого загорелого тела, к которому Примешивался едва уловимый аромат дорогого мужского одеколона. Иван приготовил незатейливые бутерброды, сварил кофе. Потом они долго сидели на кухне, он задумчиво курил, а Нина внимательно на него смотрела. В их первую ночь он был совсем другим, каким-то грубовато-небрежным. Зато сейчас — само воплощение нежности!

— Мне надо на работу, — нехотя сказал он.

— Иди, раз надо. — Она пожала плечами и попробовала сделать безразличное лицо.

— Я вернусь вечером. Или… Нина, переезжай ко мне. Собери вещи прямо сейчас, а мой шофер тебя отвезет. У меня нам будет удобнее.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, Ваня. Я уже взрослая, мне хочется самостоятельности. И потом, что это за детский сад! Мы почти не знаем друг друга!

— Мы любим друг друга, — поправил он, — ну хорошо, значит, я приеду к тебе. Надеюсь, ты не будешь против?

— Нет.

— Давай куда-нибудь сходим сегодня вечером. Хочешь? В казино или на концерт? Или нет. Нина, я приглашаю тебя в цирк! В зоопарке мы уже побывали, значит, только цирк и остается.

— Ну почему же, — задумалась она, — есть еще аттракционы в парке Горького. Аквапарк на Мироновской. Дельфинарий.

— Ну вот, видишь сколько интересных мест! Значит, скучать нам не придется!

Он торопливо собрался и ушел, а Нина почти целый день провалялась в кровати — так ей было томно и сладко. Опомнилась она только к шести часам вечера — что же это такое, Ваня сейчас вернется, а она растрепанная, неумытая! Нина резко вскочила и забегала по квартире. Как бывшая манекенщица, она хорошо знала, как привести себя в порядок за пятнадцать минут. Слегка намочить волосы, побрызгать на них жидким воском для волос и с помощью фена организовать на голове актуальный в этом сезоне художественный беспорядок. Немного рассыпчатой пудры цвета загара, скулы подчеркнуть шоколадными румянами, губы едва тронуть розовой губной помадой. И вот усталая, сонная женщина, словно по мановению волшебной палочки, превращается в юную прелестницу. Осталось только выбрать, что надеть. Подумав, Нина решила остановиться на обыкновенном брючном костюме. Все-таки она в цирк собирается, а не в стриптиз-бар.

В половине седьмого Иван еще не приехал и не звонил. Нина сидела в глубоком кресле и нервно перелистывала журнал с модными выкройками. Почти наизусть его выучила!

В восемь Нина немного занервничала. Интересно, бывают ли в цирке ночные представления? Вряд ли. Она позвонила в цирк на Цветном, затем в цирк на Вернадского и лично убедилась: последнее сегодняшнее представление уже началось!

Может быть, Иван о ней забыл? Он все-таки серьезный человек, у него какой-то бизнес…

Покопавшись в старенькой записной книжке, она нашла номер его мобильного. Долго колебалась, прежде чем решилась позвонить. И в ответ услышала равнодушное: «Абонент временно недоступен».

Он не пришел вечером, не позвонил и на следующий день. Нина не выдержала и рассказала обо всем Васе Сохатому — хоть и знала, что ему неприятно быть посвященным в ее амурные истории.

— Он просто испугался, — авторитетно заявил Вася — испугался и решил на время исчезнуть.

— Зачем? — удивилась Нина, — чего это он так испугался?

— Он слишком много тебе наобещал. Мужчины, в отличие от женщин, боятся своих обещаний. Да не волнуйся ты так! Он тебе еще позвонит! Обязательно позвонит, вот увидишь.