Чтение онлайн

Дома Никитин быстро сполоснул лицо и руки, удивившись, что Наталья по обыкновению не вышла встретить его в коридоре. Не вышла она и на кухню, когда он на скорую руку перекусывал, не найдя ничего приготовленного из тех небольших запасов, что у них были, благодаря отоварке по талонам.

Он зашёл в спальню и увидел Наталью. Она лежала на кровати, на боку, отвернувшись от двери, подтянув коленки.

Иван тоже забрался в кровать, а женщина даже не повернулась к нему. Это было очень удивительно, непривычно и неприятно.

Он решил оставить всё до утра. Сейчас сил ни на что уже не осталось.

Сон пришёл быстро. Снились завалы, завалы, завалы…

Ночь пролетела незаметно, почти не принеся облегчения уставшему телу. Но Никитин привык. На зонах он очень много работал, жил в психологически тяжёлых условиях среди обозлённых и жестоких людей. Такая жизнь закалила и сделала циником.

Наталья так и лежала на боку, отвернувшись от него.

Никитин положил руку ей на плечо и спросил:

— Что случилось, Наташа?

Женщина молчала.

— Не хочешь со мной разговаривать? — произнёс он спокойно. — Может, объяснишь всё-таки, что произошло?

Она повернулась к нему, и Иван увидел её лицо, губы, шею, заплаканные опухшие глаза.

;— Кто??? Кто??? — процедил через сжатые до боли зубы.

Наталья молчала.

Понимание пришло как-то само собой.

— Федька… — произнёс Никитин утвердительно. Потом заботливо склонился над женщиной и сказал глухо: — Наташ, я это так не оставлю, обещаю тебе.

«Всё, мразь, выпросил», — подумал он, отвернувшись от женщины, чтобы она не увидела его страшных глаз.

Затем быстро собрался и ушёл, не желая завтракать — всё равно кусок в горло не полез бы.

Плюнув на все свои обязанности, Иван пошёл к дому Фёдора.

Путь был неблизкий. Никитин шёл без отдыха, и дойти смог только к обеду.

Поднялся по лестнице на нужный этаж, спокойно постучал в дверь. Никто не открыл. Стучал долго. Всё безрезультатно. Потом ещё дольше сидел на лавочке у подъезда и ждал.

Его терпение оказалось не напрасным. Появилась жена Фёдора — Светлана с десятилетней дочерью Алёнкой.

«Хорошая женщина, и девочка симпатичная, — подумал Иван. — А Федька такая тварь!»

Никитин поднялся с лавочки.

— Здравствуй, Светлана.

— Здравствуй, Иван. Какими судьбами к нам?

Женщина прекрасно знала, что братья очень не в ладах между собой.

— С Фёдором поговорить надо.

— Так нету его здесь. Давно уже. Ушёл он от нас.

— Вот оно как… А где найти его, не знаешь, случайно?

— Не знаю, — грустно улыбнулась женщина. — Как сам-то живёшь, Иван, как семья?

— Живём потихоньку, — ответил Никитин, ощутив жгучее чувство вины перед Еленой. Получается, он, как и Фёдор, ушёл из семьи, дочку родную Викторию бросил. Лена, как и Светлана, тоже понятия не имеет где муж. Вон оно как всё обернулось-то…

— Зайдёшь? — спросила жен щина.

— Да незачем, — отказался Иван. — Не был ведь у вас никогда.

— А как ты вообще узнал, где брата искать?

— От матери давно уже узнал, где вы живёте.

— А-а! Как она?

— Нормально. Слава Богу! Ладно, Светлана, пойду я.

— Может, передать что Фёдору, если появится?

— Скажи, что я искал его. И найду обязательно.

Иван развернулся и зашагал прочь. А встревоженная женщина ещё долго смотрела ему вслед.

— Мама, а зачем дядя приходил? — спросила Алёнка.

— Папу искал.

— А папа больше не придёт к нам?

— Не знаю, Алёна. Пойдём домой.

Спустя пять дней после разговора с матерью и супругой, Андрей Николаевич провожал свою семью.

Как он и предполагал, дети не скрывали радости от возможности уехать в милую им заграницу. Жена тоже повеселела. Лишь Мария Евгеньевна была печальна. Искреннее огорчение матери очень согревало Савельева на пронизывающем ледяном ветру.

Неподалёку на взлётно-посадочной полосе замер военный транспортник. Рейс шёл на Москву. С местами помог, как и обещал, Воронков. Он тоже летел по делам этим бортом, и взялся уже в столице поспособствовать семье Андрея Николаевича с вылетом зарубеж.

Савельев гнал от себя мысли о том, что только мать переживает разлуку с ним. Но было очевидно, жена и дети не скрывают желания поскорее забраться в тёплое нутро самолёта. Прощание с ними получилось коротким и сухим, будто расставались на пару дней. Мать задержалась дольше. Она смаргивала слёзы, выступавшие вовсе не из-за холодного ветра, и просила сына прилетать поскорее.

Наконец, все улетающие потянулись к самолёту.

Андрей Николаевич напоследок пожал руку Воронкову, ещё раз обещавшему всё организовать. Потом сел в машину командарма, окунувшись в тепло салона и благородный запах кожи, и сказал водителю возвращаться в посёлок.

Фёдора сначала держали в военной комендатуре, а потом перевели в подвал городского УВД, где допрашивали и избивали. Однако смертным боем не били, костей не ломали. Больше оказывали психологическое давление с причинением физической боли. Спать и есть не давали, в туалет водили редко. Ломали методично и профессионально. Трошин чувствовал, надолго его не хватит. Сломался он на четвёртый день после задержания. Буквально под диктовку написал явку с повинной, взяв на себя ограбление автолавки, убийство часового и кражу его оружия. После этого ему дали поесть и разрешили поспать.

Фёдор ел жадно, почти по-собачьи глотая тёплую массу горохового супа прямо из миски, держа её мелко трясущимися от стресса руками у самого лица, заросшего м ногодневной щетиной, осунувшегося и посеревшего от недосыпа.

Следак с презрительной полуулыбкой смотрел на него, а Трошин улыбался в ответ жалко, забито, заискивающе и виновато глядел покрасневшими глазами с воспалёнными веками. И глотал, глотал, толком не прожёвывая, едва не давясь.

Потом из кабинета его отвели в камеру, где Фёдор рухнул ничком на нары с одной только мыслью: «Будь что будет. Устал я…»

Иван продолжал жить у Натальи. Потихоньку, его заботами она отошла и стала даже улыбаться. Но женщину очень тревожило отсутствие дочери. Иван тоже переживал за пасынка. Они понятия не имели, где и у кого устроились дети, что с ними, как и чем живут. Не случилось ли, не дай Бог, беды во время артобстрела. Да и вообще, мало ли что могло произойти с молодыми и неопытными в такое тяжёлое время!

Дни шли за днями. Страна обреч ённо замерла в ожидании неизбежного — военные активно готовились к боевым действиям. Армия окончательно разделилась. На западе федералы смогли справиться с оппозиционерами и восстановить свою власть, а вот часть Сибири и весь Дальний Восток перешли под влияние мятежников. Неблизкою была Москва, её ослабевшая рука не могла дотянуться до дальних провинций и рубежей.