Чтение онлайн

Мне надо лишь выбраться отсюда в день рыбалки. Перелезть через забор и бежать со всех ног, умоляя о помощи… Только как?

Перевожу взгляд на спицы. Ночью я могу расшатать поворотный механизм оконной рамы. Осторожно выползти в окно, не потревожив охраняющих территорию собак… Через забор я смогу перелезть сама, но как же Варя? У меня связаны руки, боже мой… Отчаяние снова поднимает голову, как проснувшаяся от спячки змея. Она шипит и наматывает круги, оплетая меня… Голова, шея, тело… Я уже и дышать не могу, представляя ужасающие картинки моего незавидного будущего. Мне нужен сообщник. Одна я не выберусь из дома, как ни крути…

В комнату тихонько входит Анна. Ставит поднос на стол и забирает пустую посуду. Не смотрит в глаза, боясь вызвать подозрения у тех, кто наблюдает за мной.

— Анна, а можно попросить белого хлеба вместо черного? — спрашиваю, повернув голову к камере. Наблюдатель легко прочитает по губам то, что я сказала. Вроде ничего подозрительного…

Она молча кивает и уходит. У меня есть минута, чтобы попросить ее о помощи. Задерживаю блуждающий взгляд на спящей малышке и иду в туалет.

Царапаю спицей на поверхности засохшего куска мыла:

«Помоги выбраться. Умоляю».

Криво, но прочитать можно. Возвращаюсь и кладу мыло между кусками черного хлеба.

Анна приходит через минуту. Водружает тарелку с белой булкой на столик и разворачивается, собираясь покинуть комнату.

— Анна, — зову ее и касаюсь плеча. — Возьмите черный хлеб. Покормите голубей во дворе, ладно?

Слегка отталкиваю один из кусочков, так, чтобы Анна увидела мыло.

Она непробиваемо кивает, забирает тарелку и уходит.

Господи, только бы не сдала меня… Она ведь может показать улику Роману и получить щедрое вознаграждение? Я никому не доверяю, но и бездействовать не могу!

Возвращаюсь к вязанию, напряженно вслушиваясь в шаги за дверью.

Я исполнена решимости защитить дочь, однако душевная боль и неуверенность опутывают, подобно паутине…

Она снова приходит. Стучится, а потом заглядывает, протягивая новый, упакованный в заводскую упаковку из картона, кусок мыла.

Наверное, тоже боится камер? В другой ее руке — дешевый гель для умывания и детский крем «Ушастый нянь».

Я от души благодарю ее, принимая подарки.

— Спасибо вам за заботу. Покормили птичек?

Она пожимает плечами и отводит взгляд. Уходит, оставлю меня одну.

Напускаю на себя равнодушие и медленно бреду в туалет. Самой же плясать хочется от нетерпения. Включаю воду и сажусь на край ванной.

«В субботу приедут рыбачить мужики с соседнего поселка. Сегодня четверг. Вам надо выбраться днем, а это очень сложно. Они вызвали психиатра. Времени у нас мало, Маша. Нужно действовать наверняка. Я думаю, можно выдать вас за курьера и вывести за пределы двора через калитку. Кепка, солнцезащитные очки и желтая майка у меня есть. За вами ведется круглосуточное наблюдение. Я не слишком умна, чтобы знать, как отключаются камеры. По вашей просьбе я позвонила Александру, ответила его невеста по имени Яна. Попросила больше не беспокоить. Сказала, что они поженились и собираются на Мальдивы, ближайший месяц будут без связи. Озерову звонила моя дочь, она здоровая девочка без проблем со слухом. Маша, можете писать мне в туалете и оставлять письма в мусорном ведре».

Поженились, отдыхают на Мальдивах… Кошмар просто… Не думала, что новости об Алексе так меня подкосят. Выходит, у них все хорошо? А я глупое, случайное недоразумение? Медленно поднимаюсь и на ватных ногах возвращаюсь в комнату. Тупо опускаюсь на кровать и пялюсь в окно, жадно пожирая взглядом кусочек пейзажа, впитывая все до мелочей… Я даже деревья считаю, что растут вдоль забора. А сегодня картинка размывается от выступивших слез… Я не сдерживаю их — позволяю душе выпустить боль. Скоро суббота, и я сбегу. Обязательно сбегу…

АЛЕКС

— Геннадий Иванович Сизов, — тоном гипнотизера на сеансе произносит Вениамин. Потряхивает листок с написанной моей рукой фамилией, и едва сдерживает ярость.

Да, я полез «поперек батьки в пекло». Так и что? Я добился результата, разве не это главное? Надо сейчас же ехать и искать Марусю. Проверить все, связанное с Сизовым — допросить соседей, приятелей…

— Сизов по кличке Сизый освободился полтора года назад, — вздыхает Вениамин. — Отбывал срок за вооруженное нападение. Ты понимаешь, куда полез в одиночку, Саша? А если бы этот урод там околачивался? Дома у Варламова? Что было бы тогда?

— Я не люблю сослагательные наклонения, они повествуют о том, чего уже не будет. Вы проверили его адрес?

— Прописан в Нижнем Новгороде. Так и что? Его видели в Москве, значит, он может жить где угодно.

— Вы должны проверить. Лидия утверждала, что в последнее время Дмитрий Варламов был не разлей вода с Геннадием. Можно ведь позвонить соседям и…

— Разве я сказал, что отказываюсь. Ждем запрос от ГИБДД. Должны прислать с минуты на минуту. Если машина Федосеева пересекала пост на въезде в город, у нас…

— Да они могли поменять тачку на половине пути! Уж, не думаете ли вы, что Роман не позаботится о рисках? Ему нужны деньги отчима, много денег, очень-очень много… Все, что он хочет — избежать наказания. Показать адвокатам самодура-отчима ребенка и счастливую мать, — произношу, изображая кавычки в воздухе. — Ради дела он пойдет на все… Спрячет Машу в подвале, будет бить и насиловать, чтобы молчала и улыбалась на людях. И уж точно, он не повезет ее в собственный дом. Это будет чужая недвижимость.

— Не кипятись, Саша. Поезжай на работу. Я скажу тебе сразу, если будет что-то известно. Я запросил сведения о соседях Сизова по дому в Нижнем.

— Хорошо, — вздыхаю вымученно.

Мне и правда нужно отвлечься… На работе завал. Куча клиентов, которым нужны гарантии от директора. Еще и Яна, ошивающаяся по коридорам с тоскливым лицом… Все сейчас вызывает раздражение. Я как оголенный нерв. Только красноречивой надписи: «Не влезай — убьет!» не хватает.

— Яна вывезла свои вещи из кабинета? — поднимаю взгляд на секретаршу.

— Да, но… Приходит каждый день. Александр Матвеевич, — шепчет Ангелина Сергеевна, бесшумно подходя ко мне ближе. С ее габаритами это весьма сложно. — Мне показалось, что на днях она с кем-то говорила о вас. Я…

— Ну, же? Подслушали?

— Да. Говорила, что вы поженились и уехали в отпуск. Мол, не звоните больше и не беспокойте.

Хмурюсь, чувствуя, как в животе расползается странный холод. Кто мог мне звонить? Стала бы Яна отшивать потенциального клиента? Конечно, нет. И кому отвергнутая женщина может соврать? Да еще так изысканно? Речь, безусловно, о женщине… Не спорю, я привлекаю противоположный пол. Регулярно получаю предложения от разного рода дамочек провести время в приятной обстановке. Может, звонила Маша?