Чтение онлайн

— Ну, — хихикает она с застенчивой улыбкой, — я не думаю, что он будет слишком сильно сопротивляться, если ты попытаешься украсть его.

— А? — Я в замешательстве.

— Я же сказала тебе, что мы алиби друг другу. И я не осуждаю, Шон, а флот?

Я ничего не могу с собой поделать, напряжение и ярость в моей голове испаряются в смехе. Снова обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Что бы ни случилось с ней за эти годы, это, может быть, и измучило ее, но не сломило ту милую, забавную девушку, которую я знал.

— Я так рад снова видеть тебя, Кортни.

— И я тоже, Шон. Ты никогда не узнаешь, как много это значит для меня. Как ты меня нашел?

– В «Пресс-Геральд» была фотография, сделанная здесь, на фермерском рынке. Я не был уверен, но мне все равно хотелось съездить в лес на пару дней, и я решил проверить.

— Я так рада, что ты это сделал. Слушай, у меня мало времени: я уже слишком долго отсутствую. Они уже относятся ко мне с подозрением, я пыталась сбежать, и… все прошло не очень хорошо.

— Что ты имеешь в виду под «все прошло не очень хорошо»? Она не отвечает и смотрит в сторону, отводит бедро. Хромота. Она хромала. — Они причинили тебе боль? — Достаточно ее молчания. Моя ярость вернулась, даже сильнее, чем раньше. — Они никогда не сделают этого снова, Кортни. Я тебе, черт возьми, гарантирую.

— Я знаю. Но послушай, Шон, именно поэтому я должна дать Дэниелу шанс уйти. — Ее губы сжимаются в жесткую линию, глаза становятся серьезными, когда она стискивает мои руки. — Боже, — начинает она и с трудом сглатывает. — Мое тело может быть в опасности, но, Шон, на кону жизнь Дэниела. Я не люблю его, не влюблена в него, но он мне небезразличен. Он защищал меня почти пять лет.

— Хорошо, — соглашаюсь я, затем роюсь в сумке, где хранил свой старый телефон на случай, если действительно найду Кортни. — Возьми это. У него полная батарея. Я здесь ради тебя, на ночь. Если вам понадобится срочная эвакуация, просто позвоните мне. Мой номер запрограммирован. — Кортни неуверенно прижимает к себе потрепанный айфон. — Я буду недалеко, и если тебе понадоблюсь, приду и заберу тебя оттуда. — Я достаю свой новый телефон, открываю карты и протягиваю ей.

— Давай посмотрим, — подытоживает она, быстро водя пальцами по экрану. Я хихикаю: судя по ее внешности, она прямо из девятнадцатого века, но работает с техникой, как эксперт. — Да, я знаю, что такое сенсорный экран, Шон. — Она сердито смотрит на меня, но в ее взгляде нет настоящей злобы. — Я не всегда жила в глухомани. — Ее лицо светлеет. — Ладно, смотри, — говорит она. — Прямо здесь. — Когда я смотрю через ее плечо, она бросает несколько маркеров на карту.

— Итак, что это?

— Это мой… это то место, где я живу, — указывает она.

— Это то, куда я иногда хожу, если Дэниела там нет. Это женское общежитие. Здесь называют это лазаретом или больницей, но это всего лишь чуть менее грязная лачуга, куда отправляешься, когда болеешь. Вот где мама. Я, наверное, буду в одном из этих трех мест.

— А это что такое? — спрашиваю я. — То, что далеко на юге?

— Это пропавший улей, — отвечает она. Я с любопытством поднимаю бровь, и Кортни тонко, жестко улыбается, прежде чем продолжить: — Я забочусь о пчелах для общества. Этого улья нет на карте сатаны, и я спрятала там немного денег. Мой фонд спасения. — Она вздыхает.

— Это немного, но это все, что у меня есть. И именно поэтому они так пристально следят за мной. Знают, что пропали деньги, и думают, что они у меня, но не могут этого доказать.

Сатана? О ком, черт возьми, она говорит? Надо еще покопаться, но позже. Только самое необходимое, на данный момент.

— Ты сможешь добраться до него сегодня вечером? — спрашиваю я.

— Нет, — отрицает она. — Я не смогу пойти к своим ульям до понедельника. Вот тогда я и забочусь о пчелах. — Кортни смотрит на меня с нервным вопросом. — Шон, насколько ты будешь близко?

— Достаточно близко, — отвечаю я ей. На самом деле, это могло бы быть хорошим местом для ночлега, это на северном склоне невысокого холма, откуда открывается вид на… как называется такое место? Она сказала «сообщество», но действительно ли это правильное слово? — Да. Я постараюсь сделать это для тебя.

— Это будет опасно, Шон. Если они тебя поймают, им это не понравится. И тебе это понравится еще меньше. И ты был не морским пехотинцем, ты просто моряк.

— Со мной все будет в порядке, Кортни. Не беспокойся об этом ни на секунду, — утвердительно говорю я с яростной усмешкой.

Она не видела меня с тех пор, как я ушел на флот, и мы потеряли связь еще до того, как я ушел к морским котикам.

— Я бывал в местах куда более страшных, чем это.

— КОРТНИ! — Это женский голос, визгливый и хриплый, донесся из-за угла ресторана.

— Вот дерьмо! — сквернословит Кортни. — Это Лия. Я должна идти, Шон! — Она быстро отталкивает меня. — Остановишь ее? Пожалуйста? И будешь здесь завтра?

— Конечно, — отвечаю я. — На оба вопроса.

— КОРТНИ! — Она уже близко, и я слышу шаги, хрустящие по гравию парковки.

Кортни благодарно улыбается мне, ныряя в другую сторону здания. Эта хромота. Кому-то нужно заплатить за это с процентами. С большими процентами.

Кортни исчезает, как только появляется цель Чарли. Кортни сказала, что ее зовут Лия. Ее злобные глаза щурятся на меня с покрасневшего от гнева лица. То немногое, что рассказала мне Кортни, заставляет меня думать, что эта Лия мне совсем не нравится.

— Где она? — Это требование, а не вопрос.

— Где... кто? — Я был младшим военным моряком достаточно долго, чтобы овладеть слегка сбивчивым выражением лица, отвечая на вопросы начальства. Редко признаешься, что знаешь столько, сколько знаешь на самом деле.

— Девушка. Светлые волосы, — дает описание она.

— Глупая. Толстая.

Ну, ладно. Не нравится Лия? О чем я только думал? Мне определенно не нравится Лия. Необходимо усилие, чтобы держать мое лицо расслабленным.

— Не совсем понимаю, о чем ты, — отвечаю я.

— Сегодня я не видел ни одной глупой толстухи. — И это правда – Кортни далеко не глупа, и хотя я заметил некоторые щедрые мягкие изгибы на моей груди, когда она обнимала меня, определенно не назвал бы ее толстой.

Лия задерживает взгляд еще на одно долгое мгновение. Ты думаешь, что запугиваешь меня. О, это восхитительно. Я ничего не могу с собой поделать – что-то примитивное внутри меня откликается на вызов. Я не шевелю ни единым мускулом. Моя поза не меняется, как и выражение лица, но насмешливое добродушие исчезает из моих глаз, и я позволяю более глубоким вещам проявиться.

У каждого человека есть внутренняя способность к насилию, но после многих лет тренировок и применения моя гораздо ближе к поверхности, чем у большинства. Лия привыкла быть большой собакой в очень маленьком дворе. Она может думать о себе как о волке, но никогда раньше не встречалась с настоящими скрытными дикими убийцами, и она не может долго удерживать зрительный контакт.