Чтение онлайн

Стеф неотрывно наблюдал за тем, Кассандра, резко остановившись, провела пальчиками по острию серпа, плавно потянулась, как кошечка, а затем замахнулась холодный орудием прямо над головой Митики. Молодой человек внимательно следил за действиями охотницы с непонятным беспокойством в груди: то ли сам факт того, что сейчас он станет свидетелем убийства знакомого, то ли некое переживание за уязвимую из-за холода девушку, один нервный шаг которой мог стать для неё последним, заставляло сердце биться намного сильнее. И настолько пристальным был взгляд, настолько намертво приковывало внимание предстоящее убийство, что Стефан совершенно позабыл о другом разведчике, который только что самостоятельно напомнил о себе щелчком затвора. Звук перезарядки оружия тут же заставил перевести испуганный взгляд на знакомую фигуру, уже приметившую ведьму на вершине обрыва. Тогда Стефану было попросту необходимо что-то сделать, как-то остановить лазутчика без постороннего шума, пока тот не выпустил огонь; и, заметив скрытый под снегом известняк, брюнет незамедлительно схватил его вместе со слякотью, а потом, невзирая абсолютно ни на что, рванул к стоявшей спиной знакомой фигуре.

Парень набросился на мужчину как хищник на свою жертву: одной рукой он обхватил его живот, плотно прижимав к себе, дабы лишить всякой возможности вырваться, а второй занёс обломок с острыми краями для удара и с невероятным размахом воткнул клиновидный кончик известняка прямо в шею. Раздался неудачный выстрел и смачный хруст, венозная кровь брызнула на снег, окрасив белоснежный покров в тёмный-красный цвет, на одежду и в лицо Стефана, угодив ему прямо в рот. В одно мгновение парня объяла необъяснимая слепая ярость, в результате которой он стремительно вытащил острый камень и вновь, замахнувшись, вонзил его в горло. И опять. И ещё раз. Удары с каждым разом усиливались, превращая шею лазутчика в кровавую кашу, а треск исходил такой, словно известняк сумел расколоть позвонки. Но Стефан не останавливался. Пока схваченное тело дёргалось и извивалось в его руках, тот и не думал прекращать наносить смертельные ранения. Однако, парня и самого коробило от процесса: он трясся и корчился, мертвой хваткой сжимая тушу мужчины, и с особой жестокостью продолжал протыкать его глотку, одновременно небрежно сворачивая шею покойнику.

И вот, когда Стефа, наконец, отпустило, тело мужчины совсем обмякло, а голова безвольно повисла словно держалась но тоненькой ниточки; мертвец упал, как мешок картошки, и парень тут же повалился за ним, не выпуская безжизненную тушу из рук. Дрожь овладела всем его телом, когда осознание совершенного жестокого убийства пришло в голову. Молодой человек, трясущейся рукой, взял мертвеца за тёмные волосы и медленно повернул лицом на себя. Увиденное заставило побледнеть и задрожать пуще прежнего: на парня испуганно смотрели мёртвые тёмно-коричневые глаза, а кровь заполонила собой всю челюсть. Красная жидкость струилась из ноздрей, пачкая жёсткие седоватые усы, изо рта, стекая по обветренным губам, а шея и вовсе перестала проглядываться за обилием сочившейся из глубоких лун крови.

— Фа… биан? — от страха голос брюнета сломался подобно мальчишке. — Ч-чёрт возьми! П-прости меня… прости!

Дрожащими пальцами брюнет закрыл веки дяде, дабы более не видеть страшный перепуганный взгляд, и, не сдержав эмоций, всхлипнул носом.

— Я-я… ты не оставил мне в-выбора, Фабиан.

А затем, аккуратно положив тело убитого собственноручно дяди в тёмно-красный снег, парень выпрямился и оглядел, в первую очередь, самого себя: руки, плащ, грудь — всё вымазано в родной крови родного человека; а во рту до сих пор чувствуется до тошноты знакомый металлический привкус.

В следующий момент молодой человек уже глядел в сторону высокого обрыва, где во всей красе стояла хитро ухмыляющаяся Кассандра. Её нога туда-сюда перекатывала отсечённую голову заведующего конюшни, а янтарные глаза хищно поблёскивали в огненном зареве. Весь рот, как и шерстяной плащ, были замызганы кровью Митики, создавая пугающие впечатления. Однако, она всё ещё выглядела красиво.

Когда ведьма заметила ошеломлённый взор Стефа, игриво посмеялась, пнула большую волосатую голову в его направление и, подмигивая, побежала туда, откуда пришла, помахав на прощание отрубленной толстой кистью конюха. Средняя дочь Госпожи жестоко расправилась с несчастным Митикой, не оставив ему ни капли шанса; и смерть его была мучительна.

Стефан понял это, когда голова, приземлившись неподалёку, покатилась в его сторону, а потом замерла возле самых ног, повернувшись к брюнету застывшей гримасой ужаса. Отсечена она была неаккуратно: ведьме потребовалось несколько ударов серпом, чтобы разрубить, на удивление, прочные шейные позвонки толстяк, посему он, вероятно, чувствовал абсолютно всё.

Стеф почувствовал себя нехорошо. Происходящее напоминало ему какой-то кошмарный сон, а звон колокола, надрывной лай собак, жуткий вой волков и отвратные запахи крови, гари и смерти сводили с ума. Живот внезапно скрутило, тошнота подкатила к горлу, и парень сделал несколько глубоких вдохов, в надежде её подавить, но стало только хуже. Он согнулся в адской спазме и фонтаном выдал все, что у было в желудке. А в желудке не было ничего. Лишь желчь, вода и кровь вылились изо рта с отвратительным звуком и стоном. Неприятная горечь в ротовой полости, дискомфорт в горле вновь вернулись и на сей раз с удалённой силой. Захотелось закричать, завыть с волками в отчаянии, но он должен бежать. Там, сверху, у одинокого дома его ждёт Кассандра, а здесь, у русла реки и старого причала больше никто.

Выпрямившись и протерев тыльной стороной ладони губы, Стеф собирался бежать вверх, по тому самому подъёму, однако, нежеланный свидетель нарушил все планы.

— С-стой! — крикнул молодой перепуганный голос. — У… у-убийца!

Стефан, как ошалевший, мигом развернулся и тут же замер. Позади него всё время стоял старший сын кузница — Раду, наставивший на него старенький пистолет M1911 с перевязанной старыми тряпками рукояткой. Его смуглое лицо побелело от страха, а от постоянная ухмылки и след простыл, словно она никогда не озаряла этот искажённый ужасом лик.

— Раду, я… я всё объясню.

Стефан медленно поднял руки в знак того, что сдаётся. Ещё одну жизнь он отнять вряд ли бы сейчас смог.

— Ты убил их! — истерично крикнул старший сын кузница, трясся огнестрельным оружием перед лицом. — Д-демон! У-убил!

— Нет! Послушай!

И когда брюнет дёрнулся, чтобы подбежать к обезумевшего от ужаса парню и попытаться выхватить из неопытных рук оружие, тот, не раздумывая, выстрелил. Пуля пролетела над плечом, едва не задев плоть, и это чудесное везение прибавило времени, дабы настигнуть стрелка и обезвредить. Однако, не успел Стефан подбежать, а Раду вновь спустить курок, как из кустов выскочила звероподобная тварь и запрыгнула на старшего сына кузница сверху, вцепившись клыками бедняге прямо в глотку. Раду истошно закричал, завертелся на месте, в попытке сбросить с себя тяжёлое нечто, но ликан держался крепко, зубами впиваясь всё глубже. В один момент существо просто резко вскинуло голову и хруст разорванной шеи прозвучал очень отчётливо. Кровь брызнула со всех сторон, а в челюстях тварь, энергично мотая головой, теребила оторванную трахею вместо с лоскутом смуглой кожи.

Если бы Стефана не сковало от удивления, смятение и паники — он бы снова сблевал от жестокости происходящего, однако, кроме как растерянно хлопать глазами и дрожать, он больше ничего не мог. Ликан же, повалив жертву на холодный снег, резко соскочил со спины и, вонзив острые когти в обе голени, потащил тело в куда-то кусты, не позволяя постороннему более наблюдать за трапезой. Молодого человека сильно пронесло, а ведь именно он мог стать закуской твари, которую убивать уже приходилось, но столь внезапное появление предвидеть попросту не предстало возможным; и вряд ли в этот раз получилось бы хоть как-то защититься. Однако, думать о том, что могло бы случиться, но, к счастью, не случилось, не хотелось совершенно, посему, взяв себя руки, молодой человек встрепенулся и тотчас же помчался к подъёму, ведущему в место, где его всё ещё ждала Кассандра, по крайней мере, он на это наделся.

С трудом держась на ногах, постоянно падая из-за того, что ступни вязли в снегу и скользили по кромке льда, Стеф карабкался вверх по склону, по протоптанной тропе, которая вела к хорошо знакомому месту. С небывалым страхом, наполняющим душу ненавистью и злостью, увидеть на вершине безжизненное тело черноволосой ведьмы, он справлялся со всеми трудностями, которые свалились тяжёлой нашей на его плечи: на боль пытался не обращать внимание, с усталость до последнего боролся, а к холоду и вовсе успел привыкнуть. Когда крыша ветхой хижины показалась на горизонте, брюнет облегчённо выдохнул. «Добрался…». Парню доводилось подниматься этим путём дважды, но ни один из них не были такими сложными, как этот. Вероятно, накопившиеся проблемы со здоровьем яро тянули его вниз, не позволяя достигнуть цели, однако, они ещё не до конца поняли с кем связались. Стеф прошёл огонь, воду, пытки, град стрел, унижения, мучения, ужасные ранения; он одурачил смерть и остался жив. Истощение, обморожение и стресс — казались уже не такими страшными.

Ускорив шаг, Стефан в миг оказался наверху и, выпрямившись во весь рост, тревожно забегал глазами по округе. Не успел он осмотреть всё, как его взор упал на большую фигуру, облачённую в короткую овчинную дублёнку. Очень знакомый громадный силуэт с широкими плечами вызвал полный шквал различных эмоций и буквально вынудил застыть на одном месте. Михай шёл осторожно, почти крался, а его угрожающе выставленное перед собой охотничье ружьё поймало на мушку обескураженную, застанную врасплох колдунью. И какого же было удивление молодого человека, когда вместо чёрных, смоленных волос, падающих водопадом на одно плечо, под меховым капюшоном длинной шерстяной накидки проглядывались золотистые локоны. «Бэла…» — отчаянно пронеслось в голове, больно сдавив виски. «Что она здесь делает? Разве…». Верная догадка тут же настигла мысли, стоило лишь вспомнить разобиженное лицо младшей дочери Госпожи. «Даниэла…». Пусть сейчас ему оставалось только догадываться, твёрдая уверенность в том, что именно рыжая ведьма сообщила старшей сестре о местоположении средней, почему-то разгорелась внутри. Даниэла вполне могла пожаловаться Бэле на поведение Кассандры, а ещё могла нарочито прибавить проблем сразу всем сказав, что та нарушила запреты матери, не выполнила её приказ и, ко всему прочему, сбежала с пленником вместо того чтобы сделать из него фарш, который должна была подать семье на завтрак. И от этого стало как-то паршиво, ведь для Бэлы благополучие каждой из них — важнее всего. Старшая дочь Альсины Димитреску несёт ответственность за непутёвых сестёр головой и посему, несмотря на свой ум и рассудительность, готова рискнуть жизнью, дабы вернуть одну из младших домой в целости и сохранности. Поэтому она здесь. Ищет Кассандру. «Но в итоге нашла неприятности…».