Не скрыть
Шрифт:
— Но, мама! Это не…
— Мы поговорим об этом позже. — слова Госпожи не являлись приказом, но звучали именно так. — А теперь, что касается тебя, мерзкий крысёныш!
Леди Димитреску угрожающе возвысилась над Стефаном, как громадная башня её замка. Дыхание женщины стало учащённым, отчего большой бюст ходил туда-сюда, в глазах пылал неподдельный гнев, а челюсти она стиснула так, что, казалось, можно было уловить скрежет зубов. Парню резко захотелось отступить, дать дёру, невольно попяться, дабы не стоять с не настолько близко, однако, он сдержался. Так или иначе, вернуться сюда — исключительно его решение.
— Какая живучая тварь… — продолжила оплёвывать молодого человека оскорблениями Госпожа, аккуратно потирая запястье. — Ну ничего, я это исправлю. — и из длинных пальцев женщины вырвались огромные острые когти. — Ты совершил величайшую ошибку, что показался мне на глаза, омерзительный, жалкий… червяк!
Когда она подняла руку, дабы нанести лезвиями удар по сбежавшему пленнику, Стеф неосознанно выставил ладони перед лицом, в столь, надо думать, смешной попытке заслониться от пронизывающих когтей и закричал, что было сил:
— НЕТ! ПОСТОЙТЕ!
И острые внушительные лезвия полоснули воздух в дюйме от его лица, словно женщина вовремя отдёрнула руку.
— Как смеешь…
— Позвольте объяснить! — бестактно перебил её парень. — Прошу, дайте хотя бы минуту!
— Каков наглец! — возмущённо вскрикнула леди. — После всего, что ты сделал?! Нет тебе оправдания!
Тогда молодой человек, с трудом припав на колени, склонился перед Госпожой, позволяя ей полностью насытиться своей властью над жалкой смертной душой и, высоко задрав голову, пристально уставился на женщину. Поведение бывшего слуги Леди Димитреску польстило, отчего та даже расслабила конечность с торчащими из пальцев когтями и, кажется, готова была его выслушать.
— Знаю, что бессовестно воспользовался вашей милосердием, Госпожа. Знаю, что нет мне прощения, но выслушайте меня! Я не пришёл слёзно молить о пощаде… я вернулся в замок, чтоб предупредить вас о бунте. Что толпа местных…
И на всю залу раздался бархатный громогласный смех, эхом отражающийся от стен. Хохот матери поддержали и девушки: Даниэла и Кассандра безудержно залились едкими насмешками, а Бэла утробно захихикала. Складывалось впечатление, что парень изрёк какую-то неплохую, но до жути глупую шутку. Однако, весь ужас и серьёзность происходящего он видел собственными глазами, и реакция женщин заставила недоуменно захлопать ресницами.
— Думаешь, мне неизвестно о том, что творится в моих владениях? — прекратив смеяться, поинтересовалась она. — Думаешь, я слепа и ничего не вижу? Или решил, что я глупа? Отвечай, мерзавец!
«Не исключаю, Альсина. Ох, не исключаю…».
— Нет, моя Госпожа. Но дело совершенно в другом!
— Да? — наигранно удивилась та. — И в чём же?
— Им известно о Кинжале Цветов Смерти.
Красивое лицо трёхметровой женщины исказила гримаса ошеломления, страха и презрения одновременно. Она наклонилась к брюнету с такой лёгкостью, с такой грацией, не поддающейся искусству, затем взяла его за ухо и чуть приподняла, приближая боковую часть лица к своим губам. Горячее дыхание мигом обожгло мочку; Альсина буквально дышала ненавистью. И парень невольно почувствовал себя маленьким беззащитным ребёнком.
— Неужто ты и впрямь уверен в том, что я поверю твоим словам? — ядовитый шёпот вызвал дрожь, пробежавшую по ногам, рукам и всему телу. — Если кому из посторонних и известно о нём, то только тебе — что меня крайне удивляет, — крысёныш. А значит…
— Н-нет, — прохрипел он. — Герцог… Герцог знает. Это его рук дело!
Тяжёлая кисть, со спрятанными ныне когтями, со всего размаху огрела молодого человека по щеке, выбив из глаз искры.
— Лжец! — яростно завопила Хозяйка. — Подлый смертный! Не смей клеветать на…
— На хитрого лиса? — вновь перебил трёхметровую женщину молодой человек. Возможно, такое хамство ей очень быстро надоест и в следующий раз она пройдётся по его ланите уже когтями, но единственный шанс произнести хоть что-то — не дать ей закончить. — У меня нет доказательств, кроме моих слов и свидетельств, но послушайте: Герцог рассказал мне о масках, о склепе, кинжале, но я быстро стал ему бесполезен; и тогда этот плут поведал местным о тайном проходе в…
Золотая радужка сверкнула холодным, безжалостным блеском.
— Да откуда тебе… ему об этом знать?!
— Боюсь, ему известно многое…
— Довольно! — суровой возглас Госпожи вызвал странное дежавю. Он был таким знакомым, но в то же время совершенно чужим. — Не думаешь же ты, что я поверю в этот… бред! Я больше склоняюсь к тому, что это дурак Гейзенберг тебе всё растрепал. Помощь ему понадобилась… как же! Пустоголовый заносчивый болван! Не удивлюсь, если это он подстрекает чернь на этот сюр. — от одного лишь упоминания о Карле Гейзенберге Леди Димитреску вся раскраснелась со злобы. — Хлеба и зрелищ захотел… вот же идиот! Ну ничего, я доложу Матери Миранде, когда она придёт, о его глупых играх…
Внезапно Стефана осенило: «Миранда — единственная, кто имеет влияние над Димитреску. Может, я смогу её переубедить иным образом? В конце концов, именно она отпустила меня сюда».
— Матерь Миранда знает, — резко выдал Стеф. — Она всё знает. Она отправила меня к вам, Госпожа, дабы… предупредить.
Альсина, не сумев сдержать в себе очередной порыв смеха, по новой залилась насмешливым хохотом.
— Что-о? — с иронией протянула высокая женщина. — Тебя?! Глупец! Что за бессовестная ложь! Кем ты себя возомнил, омерзительный мужлан?!
— “Узрев Тёмного Бога воочию, я обрела древние познания…” — точь-в-точь повторил слова божества молодой человек. Он попытался изобразить ту самую строгую, высокомерную интонацию, с коей сорвалась с пухлых губ Миранды таинственная фраза, чтобы точно уверить Хозяйку в подлинности его заявления. И по её внезапно побледневшему лицу можно было понять, что ему это, отчасти, удалось. — Я сбежал из темниц, Госпожа. Выбрался из замка, из которого нет выходов. Был снаружи и чуть не стал кормом для огромного монстра, похожего на помесь человека и волка, созданного, кажется, Лордом Моро. Но Матерь спасла меня… клянусь вам, спасла. Обернулась стаей огромных воронов, напала на страшную тварь, а затем вырвалась из её тела.
С каждым произнесённым словом парня, и без того бледный лик Альсины всё больше белел, теряя какой-либо цвет.
— … я думал, она убьёт меня за всё, что сделал. Однако… отпустила, позволила вернуться сюда, дабы я смог предупредить вас о злобных помыслах местных. — брюнет внезапно встал, стараясь унять дрожь в коленях, повернулся полуоборотом и указал рукой на кровавый след, что простирался под его сапогами. — А потом меня чуть не разорвали остальные твари, напавшие на деревню. Отделался лишь стрелой в лопатку… я уже не боюсь смерти, Госпожа. И если вы убьёте меня прямо здесь, то только облегчите страдания.