Чтение онлайн

Настольные учения идут вторые сутки. Напряжённо идут. Без передыха и перекура. Все участвующие невыспавшиеся, взвинченные и задроченные по самую пипку. «Внимание, вводная!» – посредник поправляет очки и с чувством зачитывает: «17.09. Акустик: Цель подводная одиночная. Дистанция —…Пеленг —…Ваши действия?». Командир атомной подводной лодки трёт мякотью ладони красный глаз: «Разворачиваюсь навстречу цели и на самом малом подкрадываюсь в упор». «Государственная принадлежность цели не установлена». «Даю «Стоп!» вплоть до выяснения параметров цели». «Напоминаю, что разрешения открывать боевые действия, у вас нет, но есть задача не допустить наличия в указанном квадрате иностранных кораблей». «Да помню я, помню…». «Цель продолжает движение с постоянной скоростью в 5 узлов на зюйд, тем самым всё глубже продвигаясь вглубь нарезанного вам квадрата. Ваши действия?». – «Ээээ… При сокращении дистанции до полукабельтова, даю из торпедного аппарата залп «пузырём». «Зачем?» – посредник поверх очков с интересом смотрит на собеседника. – «А чтобы это… Обосрались, чтобы!».

Принято. Посредник тщательно фиксирует сказанное в блокнотик и поворачивается на 90 градусов вправо, где на табурете находится в легкой дреме командир второй атомной подводной лодки. «Внимание, вводная. Средства связи, как и один из реакторов по-прежнему не работают. Вы продолжаете идти в базу на одном винте. В 17.13 ваш акустик фиксирует звук торпедного залпа в полукабельтове по правому борту. Ваши действия?». «В полукабельтове?!..» – командир подводной лодки от возбуждения подскакивает на табурете – «Это ж всего в 90 метрах!». Посредник: «Совершенно верно. Ваши действия. Нужно быстрое волевое решение». Командир: «Обосрусь!!!».

Служба на флоте каждое утро начинается с побудки, построения и зарядки. Мичман Дубовиков любил сразу после команды подъём, перед зарядкой выстраивать личный состав в длинном узком коридоре, на предмет утреннего промывания мозгов. Форма одежды – трусы да майка. Внутренние помещения, кубрики, переходы на корабле – все очень тесное, поэтому перед строем можно было прогуливаться, лишь касаясь плечом противоположной переборки. В одно раннее хмурое утро, когда на корабле с инспекцией находился старенький адмирал. Однажды ему приспичило пройти по вышеупомянутому коридору во время нашего построения. Дубовиков завидев начальство, подал команду «Смирно!». Адмирал машет рукой, мол, вольно, не до вас, и начинает бочком протискиваться перед строем, поскольку штабная грудь у него на месте и вдобавок «зеркальная болезнь» (это когда из-за большого живота не видно собственного члена). Вдруг он резко останавливается перед неожиданным препятствием. Препятствием оказалась утренняя эрекция матроса Тютькина. А его эрекция это уникальное явление природы. Это восьмое чудо света, прикрытое черными, туго натянутыми сатиновыми трусами, шлагбаумом перегородило неширокий проход перед адмиралом. Дубовиков, находясь за спиной адмирала, не мог видеть причины остановки и замешательства большого начальника. Вася Тютькин, в свою очередь, вытаращив глаза и задрав подбородок, на самом деле, видимо, продолжал спать, всеми своими членами одновременно выполняя команду смирно. «Товарищ матрос, разрешите пройти» – интеллигентно произнес адмирал. Но Вася, то ли не понимает о чем идет речь, то ли понимает, но ничего сделать не может… Стоит, как пень и у него стоит! «Товарищ матрос, разрешите пройти» – еще раз тщетно повторяет адмирал. Вася в ступоре, шлагбаум закрыт. Вот здесь мичман, наконец, соображает в чем дело и громко гаркает: «Матрос Тютькин! Во-о-ольно!». И то ли проснулся Тютькин от этого крика, то ли команда медленно просочилась через уши и дошла, наконец, до нужного места, но произошло чудо. Вася вздрогнул, шлагбаум рухнул – путь освободился, адмирал продолжил свой прерванный маршрут. Матросу Тютькину после этого дали кличку «Елда».

Проверка старшиной команды турбинистов укладки тумбочек в кубрике у подчиненного личного состава: «Где ваша зубная щетка?! Что значит украли? Здесь не тюрьма, в тюрьме воруют. Не «украли», а просрал! Вот, смотрите» – достает из кармана зубную щетку – «Двенадцать лет со мной!».

Сгорел у нас на К–426 АПС–100 (лодочный камбуз) полностью и окончательно. Списанию не подлежит, замены его нигде нет, и не предвидится. Сидели с моим интендантом, Андреем, и искали выход из положения. Нашли. Не я, а Андрей. Вспомнил он, что когда получал продукты на подводную лодку на соседнем, шхиперском складе, завскладом захотел на подводной лодке послужить…

Утром мне Андрей доложил, что все идет отлично. Мичман хочет служить на подводной лодке, камбуз у него на складе есть, причем не значащейся ни в одной описи и книге учета. Вот это тыл дает! Провел я операцию по переводу завскладом на лодку через кадры (обошлось в 0.5 шила) и АПС–100 притащили и установили своими силами без замечаний.

Два года спустя Маркони (командир БЧ–4) сотоварищи сломал в крытом ДОКе выдвижную штыревую антенну. За поллитра «шила» работяги притащили совершенно новую антенну, да еще и установили. Когда за поллитра «шила» КиПовец выменял у работяг на заводе осциллограф, то лишний раз убедились, что понедельники на СРЗ и прочих ремонтных мастерских великая вещь – в этот день за шило можно хоть весь завод утащить.

Военно-Морской Флот СССР. Из ремонтного ДОКа вышла старая подводная лодка, которая уже тягаться с наиболее вероятным супостатом не могла, но для учебных целей еще вполне годилась. После ремонта положено морякам подводную лодку принять и тщательно все проверить, для каких целей и была отправлена лодка в небольшой поход. Выполняем погружение на небольшую глубину на короткое время. И чтобы проверить приборы, боцман остается в рубке в палубной надстройке, из которой подводной лодкой управляют в полупогруженном положении. Вообще-то там никому при погружении находиться не положено, но приборы проверить надо. Ладно, задраили его там, и пошли под воду.

Все идет по плану, и тут вдруг старшина, стоящий на рулях глубины, докладывает: «Подводная лодка не слушается руля, не могу держать глубину!». Командир к нему – точно, стрелка глубиномера нервными рывками ползет по шкале. Командир: «Продуть носовой балласт!». Подводная лодка задирает нос, но стрелка продолжает падать, стремительно приближаясь к отметке максимально допустимой глубины. «Продуть главный балласт!». Подводная лодка дрожит и гудит, стрелка ложится на ограничитель и замирает. Все в командном отсеке мокрые и синие, ждут, что вот-вот полетят заклепки и сомнет корпус. В этот момент подводную лодку встряхивает, и она становится на ровный киль. Тишина. Легли на грунт… Все боятся шевелиться. Старпом сдавленно спрашивает: «Интересно, сколько же над нами?». В Центральном Посту все смотрят друг на друга, никто не решается проверить по карте. И тут кто-то вспоминает: «Боцман!!!». Боцману явный конец – иллюминаторы в надстройке давным-давно должно было выдавить. Командир без никакой надежды берет трубку и нажимает кнопку вызова: «Рубка?». «Рубка слушает!» – раздается бодрый голос боцмана. – «Командир, а чего это мы по поверхности задраенные дрейфуем?».

Командир молча бросается к перископу: солнышко, чайки, облачка. В общем, только потому, что в море пробыли еще один день, командир и все кто были в Центральном Посту успели поостыть и не поубивать личный состав дивизиона живучести, закачавших воздух в глубиномер.

Сдаем экзамены на подтверждение квалификации «Мастер Военного Дела» группой в составе: капитан-лейтенант Александр Стародубцев, Борис Береза, Николай Ивушкин, Вова Кленкин и ваш покорный слуга. Принимают представители Технического Управления Северного Флота. Что-то пишем, вспоминаем, но дело туго идет.

Видя наши страдания, помощник НЭМС дивизии по установкам и говорит экзаменаторам от ТехУпора: «Разве не видите, что сдают дубовые ребята? Ставьте «отлично» и расходимся все миром – они уже семь лет мастера!».

Что и было техупоровцами сделано. Обмывали подтверждение квалификации все вместе в каюте ПНЭМСа.

Произошло это в одной из воинских частей Балтийского флота СССР. Перед отходом одной подводной лодки на боевое дежурство, командир лодки и его приятель, проверяющий из штаба эскадры, изрядно выпили. И в таком состоянии прибыли к отходу подводной лодки. Провожать лодку в автономку пришли командир эскадры, начштаба и другое начальство. Командир ПЛ и приятель стоят на мостике. Звучит команда: «Отдать швартовы!». Командир ПЛ командует: «Сходню (трап) на борт!». Матросы тянут сходню на борт подводной лодки. Трезвый командир эскадры понимает, что на ПЛ сходня в море, на боевом дежурстве, абсолютно не нужна. Поэтому от него звучит команда: «Сходню на пирс!». Матросы начинают тянуть сходню на берег. Командир ПЛ спьяну заупрямился: «Я сказал – сходню на борт!». Матросы послушно тянут трап на борт. Командир эскадры, возмущенно: —«Сходню на пирс!». Матросы исполняют. «Сходню на борт!». Тянут. «Сходню на пирс!». Тянут.

Очнулся от дремоты приятель командира подводной лодки, и, видя весь этот раздор, принимает дипломатичное решение и громко говорит командиру: «Да отдай ты ему эту сходню! На хрена она тебе сдалась!..».

Однажды зимой 1988 года нашему нештатному дознавателю, как всегда молодому лейтенанту, пришлось присутствовать в суде при рассмотрении случая, происшедшего в гарнизоне Гремиха – Йоканьга, более известном названием «Город летающих собак» в военно-морской среде. Ветра, там, на побережье Северного Ледовитого океана очень сильные, особенно зимой.

Перед этим рассказом маленькая преамбула: как известно, в СССР с мясом всегда было хорошо, а без мяса плохо. Солдат и матросов всегда кормили хорошо, но в США. Холодильники на Крайний Север завозили всегда дорогие, справедливо полагая, что большую часть года они нужны для украшения интерьера, а не для хранения продуктов. Исходя из вышесказанного, матросы одной береговой части решали Продовольственную программу собственными силами. Был изобретен крючок, спускаемый с крыши дома на веревке. Внутренний край этого крючка был отточен до бритвенной остроты. Матрос №-1 зацеплял крючком полиэтиленовые кульки с продуктами, вывешенные хозяевами за окно (проблема холодильника решалась просто). Матрос №-2 под окном ловил срезанный пакет. Быстро, технологично, дешево. Капитан III ранга Макаров, воспылав ненавистью к похитителям (у него, таким образом, украли уже 4 пакета), проникся чувством справедливого мщения, вывесив в полиэтиленовом пакете за окно чугунную спортивную гирю весом в 16 килограмм. Матрос №-1 – срезал, матрос №-2 – поймал.