Чтение онлайн

(Причину ранения он так и не назвал. Наплел какую-то чушь про падение на металлический штырь.)

Мы без приключений добрались по длинному подземелью до "травмы". Нас никто не заподозрил. По дороге попадались и врачи в халатах, и разномастно одетые люди с тележками. Ефим, как всегда, все просчитал точно.

У отвилка, ведущего вверх, в "травму", нас уже ждала сестра.

– Ефимчик, ты опоздал на полчаса!

– У нас вся жизнь впереди, дорогая!

Крашеная кукла с восторгом смотрела на своего героя. Видно, ей не часто встречались болтуны.

Мы поднялись в процедурную и закрылись изнутри.

– Спирта хочешь?
– спросила сестра, оценивающе меня осматривая.

– Не откажусь.

Она разлила в три мензурки, и в этот момент Береславский, облачавшийся в пижаму, потерял сознание. А красное пятно на бинтах начало расширяться толчками.

– Зови врачей!
– крикнул я.

Но сестра сначала позаботилась о своих интересах, доодев Ефима и спрятав его сумку, а уж потом позвала хирурга.

Я просидел там три часа, пока Береславского не вывезли из перевязочной. Врач объяснил, что ничего особо страшного, но ране нужен покой.

Я сел у его кровати.

– Устал, толстый?
– заботливо спросил Ефим.

– Собака ты очкастая, - ответил я.
– Так себя ведут только идиоты.

– Действительно, это была не лучшая идея, - неожиданно легко согласился он.
– Зато я нашел своего Санчо Пансу.

– Я тебе не Санчо Панса! Если б ты был здоров, я б тебе так врезал!

– Не горячись, толстый! Может, и я когда-нибудь вынесу тебя с поля боя...

Как всегда, Береславский попал в точку. Теперь его очередь.

Давай, Ефим, выноси меня с поля боя.

"Кормушка" со стуком откинулась. Я подумал, что принесли еду. Но ошибся.

– Орлов, на выход! С вещами.

Это что-то новенькое. "Уж не освобождают ли?" - мелькнула безумная мысль. Оказалось, переводят в другую камеру. После дотошного обыска конвоир повел меня к новому месту жительства.

Оно мне сразу не понравилось. В камере было человек сорок. Дышать нечем. Гомон, трудно сосредоточиться. Правда, пока и сосредотачиваться особо не на чем. На допрос еще ни разу не дернули. А об адвокате Ефим позаботится.

Я стоял у входа, ища глазами свободное место, когда ко мне подошел парень лет тридцати, весь в наколках. Одна была необычной. Что-то, прятавшееся под футболкой, - может, осьминог, может, еще какое чудо-юдо, - тянуло свои щупальца к могучей шее, подбородку и даже низу щек.

– Пошли к нам, брат, - приветливо показал он на угол камеры.

Но свободных мест там не было. Варан, так его кликали, согнал бедолагу-мужика и указал освободившуюся шконку. Я не стал изображать благородство, но все это мне не понравилось. Мне не нравится, когда мне симпатизирует первый встречный уголовник. Я не Софи Лорен. Меня больше бы устроило, если бы мое появление осталось незамеченным.

Я поблагодарил и приземлился. Варан явно был настроен поболтать.

– Как звать тебя?

– Александр Петрович.

– За что повязали?

– Пустяки, - улыбнулся я.
– Пятерых замочил.

Вокруг замолчали.

– Ну да?
– охнул Варан.
– Не болтаешь?

Вот теперь мне не понравилось всерьез! Не удивился Варан, даю руку на отсечение! Перевод в другую камеру стал понятен. Меня решили добить? А зачем? Они же ошиблись квартирой! Ничего не понимаю. А может, у меня уже мания преследования?

– Зачем мне болтать?

– А работал кем?

– Бухгалтером.

– Бухгалтер - и замочил пятерых?
– Варан говорил громко, чтобы все слышали. Ошибки быть не могло, он готовит пакость.

– Разные бывают бухгалтеры.

– Наверное, ты в армии в спецназе был?

Зря он так быстро. Предупрежден - значит вооружен.

– А ты, Варан, похоже, и сейчас на службе.

Это и называется "мертвая тишина". Зал замер. Варан изменился в лице:

– Что ты, падла, сказал?

– А что мне еще сказать? Человек пришел в дом, отдохнуть хочет. А ему допрос с пристрастием. Что можно подумать? Что ты на службе, уж извини.

Я ждал броска и был к нему готов. Главное, что удалось не сделать меня общей мишенью. А в драке один на один достаточно шансов. Если на шум придут надзиратели - еще лучше, выломаюсь из камеры. Еще раз скажу про конвойные войска. Хотя я уже говорил, они не должны были сажать меня с блатными.

Варан встал, я приготовился к его броску. Но Варан сел. Потому что на его плечо легла крепкая рука.

– Бухгалтер прав, - негромко произнес хорошо, не по-тюремному одетый, парень.
– Больно ты быстро напираешь.

Варан явно струхнул. Речь теперь шла о его собственной безопасности.

– Вы что, разве можно такое? Просто мне "маляву" прислали, что мент придет на хату. Маленький, толстый, зовут Сашей. Вот я и прикинул.

Общественное мнение опять переменилось. Ментов по камерам не любят. Не зря они сидят отдельно.

– Если бы я был мент, я бы сидел в ментовской камере, а не в общей.

– Логично, Бухгалтер. Подсадным ты быть тоже не можешь. Слишком жирно для ментов дать пятерых завалить, чтобы подсадить слухача. В общем, перевели Бухгалтера менты, и предупредить тебя, Варан, могли тоже только менты.

– Да ты что, Антон?
– буквально взмолился Варан.
– Псих "маляву" прислал, говорит, человек в ВВ служил, нашего брата охранял.

– Мент и солдат-срочник - разные вещи, - сказал я.
– Меня не спрашивали, когда в армию призывали. Тогда за отказ сажали.

– Псих - человек авторитетный, - задумчиво сказал Антон.
– Но срочная служба двадцать лет назад - и из-за этого "малявы" писать? А ты общество обманываешь, солдата ментом представляешь. А этому человеку еще лет двадцать париться. Нехорошо все это, Варан.

Я понял, что раунд закончился вничью. Что уже неплохо.

Антон, потеряв ко мне всякий интерес, пошел на свое место. Варан сидел молча. А я задумался.

Схлестнулись непонятные мне силы. И если предположить, что Антон следствие усилий Ефима (это не напрягало мою логику: у него везде кореша; а чего бы иначе "авторитет" вступался за незнакомого мужика - из чувства справедливости, что ли?), то почему от меня не отстанут нападавшие? Неужели мстят за убитых?