Чтение онлайн

— Я должна прикоснуться к нему, — поняла Полина. — К тому, что осталось от Юсупова.

— Да. И передать ему то, что он потерял сто сорок лет назад.

— Что?

— Надежду, — просто сказал фон Хааз. — Искру его прежнего «я», которая до сих пор тлеет где-то в глубине стёртого паттерна. Если она вспыхнет, он сможет разорвать связь сам. Изнутри. Это единственный способ. Мы не можем вырвать якорь силой — нас уничтожат раньше, чем мы приблизимся. Зато можем предложить ему свободу. Пусть сам уже решит, хочет ли её принять.

Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. План был безумным. Самоубийственным. И, возможно, единственно возможным.

— Когда? — спросил Арсений.

— Сейчас, — ответил профессор. — Буфер держится уже почти четыре часа. Спящий, как я и предполагал, увлёкся фолиантом на вокзале. Его внимание приковано к ложному маяку. Только это ненадолго. Инстинкт приведёт его к настоящему источнику — к вам. Максимум через час он поймёт, что его обманули. Тогда он придёт сюда. Не для того, чтобы наблюдать, а чтобы поглотить потенциальную опасность, то есть, нас троих.

— Час, — повторила Полина. — Час на то, чтобы дойти до моста, спуститься под лёд, найти вход в нулевую точку. Потом добраться до Юсупова и уговорить призрака столетней давности пожертвовать собой ради спасения тех, кого он даже не знает.

— Я никогда не говорил, что это будет легко, милая барышня, — на губах фон Хааза мелькнула тень усмешки. — Лишь то, что это возможно.

Он подошёл к стене и прикоснулся к ней. Серый свет дрогнул, пошёл рябью, и в гладкой поверхности проступил контур двери — той самой, железной, с гравировками и углублением в центре.

— Здесь выход. Я не пойду с вами дальше.

Арсений резко обернулся.

— Что? Вы бросаете нас?

— Я не бросаю. Просто открываю путь. Дальше вы должны идти сами. Моё присутствие только ускорит ваше обнаружение. Механизм знает меня. Он знает, что я тень Столярова. Если я приближусь к эпицентру, все уровни защиты немедленно. У вас не будет даже шанса подойти к Юсупову.

— А если мы не вернёмся? — голос Полины был ровным, но в нём слышалась сталь. — Если нас сотрут, как Столярова?

— Тогда, — фон Хааз посмотрел ей прямо в глаза, — я останусь здесь и буду ждать следующих. Столяров ждал вас сорок лет. Лаура ждала больше века. Я подожду ещё. У меня теперь есть цель.

Он протянул Арсению небольшой предмет — старинный карманный хронометр на цепочке. Стекло треснуло, стрелки застыли навечно.

— Это его. Столярова. Он отдал мне его перед тем, как уйти в банк. Сказал: «Если сам не вернусь, передай тому, кто продолжит». Я передаю вам. Он больше не измеряет время, зато измеряет верность. Не потеряйте.

Арсений взял хронометр. Металл был тёплым, почти горячим, будто его только что сжимали в чьей-то руке.

— Спасибо, — сказал он.

Фон Хааз едва заметно кивнул.

— Идите. И помните: вы не должны победить. Должны только дать ему шанс и уцелеть.

Дверь открылась. За ней была не тьма подвала, не мигающая лампочка, а ночь. Холодная, сырая, полная теней. Где-то в её глубине жил своей непостижимой двойной жизнью, овеянный городскими легендами Кузнецкий мост. Нулевая точка. Ещё призрак человека, который ждал свободы почти полтора века.

Арсений взял Полину за руку. Её пальцы были ледяными, но она не отстранилась.

— Готова?

— Нет, — честно ответила она. — Только другого выхода у нас всё равно нет.

Они шагнули во мрак за порогом.

Ночь встретила их не тишиной, а напряжённым, вибрирующим безмолвием. Воздух над Неглинкой застыл, будто его накачали ледяным сиропом. Каждый вдох требовал усилия, отдаваясь в груди тупой, ноющей болью. Арсений поднял воротник куртки, но холод проникал глубже ткани. Он шёл изнутри. Из шрама, из той самой точки, где его кровь встретилась с ржавым углублением в двери буфера.

Полина двигалась рядом, бесшумно и сосредоточенно. Её лицо в тусклом свете редких фонарей казалось высеченным из матового стекла. Оно было хрупкое, прозрачное, готовое треснуть от любого резкого звука. Сейчас девушка не дрожала. Её рука в руке Арсения была ледяной, но пальцы сжимали его ладонь с отчаянной, почти нечеловеческой силой.

— Он здесь, — тихо сказала она, не разжимая губ. — Не там, под мостом. Здесь. Рядом с нами. Стоит и с интересом смотрит.

Арсений не спросил, кто. Он знал. Тот самый взгляд, что преследовал их от банка до особняка, от особняка до буфера, от буфера — обратно в ночь. Древний, терпеливый, бесконечно голодный взгляд существа, которое спало полтора века и только сейчас начало просыпаться по-настоящему.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Минут двадцать. Может, полчаса. Он ещё не понял, что фолиант — ложный след. Развитый инстинкт самосохранения уже тянет его сюда. К настоящему источнику.

— К нам.

— К тебе, — поправила Полина. — Шрам — это не просто след от сделки. Это антенна. Ты излучаешь на той же частоте, что и Дверь. Для Спящего ты не просто цель. Ты сигнал бедствия и безмолвное приглашение к обеду одновременно.

Она не пыталась смягчить слова. Арсений был благодарен ей за эту жестокую честность.

Кузнецкий мост возник перед ними внезапно. Будто материализовался из промозглого тумана, который всё гуще стелился над каналом.Днём он казался просто частью города — гранит, чугун, асфальт, спешащие люди. Сейчас, в безлунную ночь, уже воспринимался порталом в другую реальность. Фонари горели тускло, словно нехотя. Их свет не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её глубину.

Они остановились на середине, там, где перила образовывали небольшой выступ. Почти незаметный, если не знать, где искать. Арсений знал. Схема Столярова, исчёрканная пометками и векторами, намертво впечаталась в его память за эти дни.

— Здесь, — сказал он, проводя пальцем по холодному, покрытому изморосью чугуну. — Нулевая точка. Эпицентр всего этого кошмара прямо под нами.

Полина опустилась на корточки, прижала ладонь к мокрому асфальту. Её глаза закрылись. Дыхание замедлилось, стало глубоким, ритмичным, как у Спящего. Арсений видел, как пальцы его спутницы побелели от напряжения. Тонкая жилка на виске запульсировала часто-часто.

— Там… — голос её звучал глухо, будто из глубокого колодца. — Лестница. Не металлическая, не каменная. Она из… из того же, из чего сделан шлюз в банке. Серая, скользкая. Уходит вниз, под воду, под лёд, под дно и дальше. Гораздо дальше, чем должен идти тоннель.