Чтение онлайн

Арсений почувствовал, как холодеет кожа. Идея была чудовищно логичной.

— И что будет, когда мы… «направим импульс»? С нами? С нашей связью?

— Риск в том, что вы станете не просто проводниками, а активными излучателями, — фон Хааз говорил спокойно, как лектор. — Система, чьим паразитическим корнем и является Спящий, детектирует всё активное. Ваш «аванс» уже сделал вас видимыми. Такой всплеск может привлечь внимание не только Спящего, но и… служб контроля самого Механизма. Вы можете превратиться из охотников в первую цель. Кроме того, фокусировка подобного рода — процесс инвазивный, — он слегка наклонил голову. — Он потребует полного доступа к вашим воспоминаниям о Столярове, к эмоциональным якорям. Есть ненулевая вероятность их повреждения или полного стирания. Вы можете забыть, за что или за кого боретесь.

В кабинете повисло молчание. Гул за окном нарастал, сливаясь с тиканьем старинных часов на каминной полке. Полина смотрела на Арсения, её лицо было маской профессиональной собранности. Только в глазах ясно читался ужас перед таким выбором. Потерять память? Стать живой мишенью?

— Альтернатива? — спросила брюнетка, уже зная ответ.

— Смиренно ждать развязки, — развёл руками фон Хааз. — Момента, когда Спящий, наиграется с вашей тихой приманкой и потянется к её источнику. К вам. Или пока система, наконец, не сочтет вашу активность достаточной для… тотальной санации. Мой «буфер» не вечен. Он держится на старой, очень старой схеме, которую ваш прадед когда-то помог мне… имплантировать. Сквозь неё уже просачивается давление. У нас есть часы. Даже не дни.

Арсений закрыл глаза. Перед ним вставали обрывки детских воспоминаний: запах табака и старой бумаги, грубоватая ладонь на голове, голос, читавший сказки о звёздах… Потом — холодный блеск шприца в полутьме лаборатории, чувство жжения в руке. Потом — пустота. Все эти годы он цеплялся за эти обрывки, как за единственное доказательство, что тот человек был реальным, что его поиск — не безумие. Отдать это? Стереть?

Он открыл глаза и тихо спросил:

— Что нужно делать?

Полина резко выдохнула, но не стала возражать. Она видела его взгляд. Решение было принято.

— Практическая часть проста, — сказал фон Хааз, поднимаясь. — Вам нужно будет установить контакт с «замком». Физически. Через тот самый аванс. А я… сосредоточу и усилю сигнал, используя остатки инфраструктуры вашего прадеда здесь, в этом доме. Он готовил это место как убежище и плацдарм. Камин, — он кивнул на холодную темноту очага, — не просто камин. Это один из узлов. Самое сложное — процесс фокусировки. Вам придётся погрузиться в воспоминания. Полностью. Добровольно отдать их на… переработку. Я буду проводником, но дверь должны открыть вы.

Он подошёл к стене, где среди чертежей висела странная схема, напоминающая то ли круги на полях, то ли диаграмму атома. Ткнул в её центр. Раздался тихий щелчок, и часть панели отошла, открывая нишу с причудливым устройством — что-то среднее между старинным телеграфным аппаратом и квантовым процессором, спаянным из лампочек, кристаллов и медных проводов.

— «Резонатор Столярова», — произнёс профессор без тени улыбки. — Грубо, но эффективно. Помогает стабилизировать связи между… разными уровнями реальности. Он и удержит «буфер», пока мы работаем.

Последующие два часа прошли в лихорадочной, почти безмолвной подготовке. Фон Хааз, двигаясь с неестественной, нечеловеческой точностью, подключал провода от устройства к странным элементам в стенах, полу, к самому камину. Воздух в комнате начал меняться — густеть, насыщаться статикой. Лампочки на аппарате замигали тусклым, неровным светом.

Арсений и Полина сидели друг напротив друга у стола. Между ними лежал потёртый портсигар, который неизвестно почему оказался сейчас тут. Они держали над ним руки, почти касаясь металла, следуя указаниям профессора:

— Думайте о связи. Не о фактах. О чувстве. О долге. О боли от его потери. О том, что заставляет вас идти вперёд, даже когда разум малодушно требует бежать.

Сначала ничего не происходило. Потом портсигар стал чуть теплее. Потом Арсений почувствовал знакомое, тонкое жжение под повязкой — шрам отзывался. Перед его внутренним взором поплыли образы, яркие и беспорядочные. Детские, взрослые, страшные. Он стиснул зубы, пытаясь удержать их, направить в точку контакта с металлом.

— Не держите, — прозвучал ровный голос фон Хааза где-то со стороны. — Отпустите. Позвольте им течь.

Это было невыносимо. Как разрезать себя по живому и смотреть, как кровь стекает в чуждую машину. Арсений услышал сдавленный стон Полины. Девушка, оказывается, видела свои воспоминания, связанные со Столяровым через его дело, через годы расследования. Это тоже была связь, пусть и другого рода.

Внезапно резонатор оглушающе взвыл. Лампочки вспыхнули ослепительно белым. Весь особняк дрогнул, как корабль на волне. В окне погасли пульсирующие тени. Они будто отхлынули, привлечённые новым, ярким всплеском где-то в районе вокзала.

Фон Хааз стоял у аппарата, его лицо в резком свете казалось восковым, неживым.

— Сигнал усилен. Спящий отвлечён. Связь между приманкой и шлюзом… ослабла. Дрогнула, — он обернулся к ним. Его глаза горели тем же ледяным светом, что и лампы. — Теперь. Шлюз открыт. Он ведёт в дренаж, в пространство между Механизмом и его корнем. Там — Архив. Там — ответы. Путь будет коротким. У вас меньше часа, пока сигнал не начнёт затухать, а внимание к этой зоне не вернётся.

Арсений и Полина с трудом оторвали руки от портсигара. Голова у обоих была пустой и тяжёлой одновременно, будто после тяжелейшей болезни. Целые пласты воспоминаний стёрлись, оставив после себя лишь смутное ощущение утраты.

— Как… как мы попадём туда? — прошептал Арсений, смотря на дверь кабинета.

Она сейчас вела в привычный коридор.

Фон Хааз указал на камин.

— Не через дверь. Через очаг. Это и есть ваш портал. Канал, который Столяров проложил когда-то для себя. Он так и не вернулся из своего рискованного последнего путешествия, — в голосе профессора впервые прозвучала нота, которую можно было принять за сожаление. — Идите. Когда переступите черту, мой буфер рухнет. Вы останетесь с системой один на один. Помните: ваша цель — ядро Архива. Найдите отпечаток Столярова. Используйте то, что от него осталось в вас.

Арсений и Полина поднялись. Их ноги были ватными. Они подошли к камину. Тёмный пролом, пахнущий сажей и озоном, казался теперь не просто пустотой, а входом в чрево бесконечно глубокой шахты.

Они переглянулись. В глазах Полины он увидел тот же вопрос: «Стоило ли?» И тот же ответ: «Теперь — только вперёд».

Арсений шагнул в камин. Холодная тьма обняла его, затягивая внутрь. Последнее, что он увидел, — неподвижную фигуру фон Хааза на фоне мигающего резонатора и его беззвучно шевелящиеся губы, словно произносившие прощальную формулу.