Чтение онлайн

— Тебе что-нибудь нужно, Кэрри?

Она улыбалась. Такой Эдвин нравился ей все больше.

— Спи, — говорила она тихо, — я просто посмотрю на тебя.

Чуть позже, когда рана практически совсем затянулась, превратившись в некрасивый запекшийся шрам на ее белой коже, и Кэрри смогла самостоятельно садиться и даже вставать, жизнь ее немного переменилась. Кэрри много спала и просыпалась поздно, когда лорд Эдвин давно уже вставал и уходил работать в свой кабинет. Ее глаза искали дядюшку Питера, дремавшего в кресле. Дядюшка Питер просыпался, вскакивал на ноги и бежал звать милорда. Кэрри с улыбкой ждала, когда лорд Эдвин, теперь уже более похожий на себя самого, только сильно похудевший и осунувшийся, зайдет в спальню, прикажет подать легкий завтрак, сам придвинет Кэрри столик к кровати, и подложит ей подушки, чтобы было удобно есть. Кэрри старалась развеселить его, развеять этот страх, что застыл в его глазах. Лорд Эдвин улыбался, слушая ее милую болтовню, но страх его никуда не девался. Он брал ее руку, будто та была сделана из тончайшего фарфора, и немного сжимал ее пальцы в своих.

А потом ее выносили на балкон, и Кэролайн смотрела, как лето вступает в свои права, расцветая яркими красками. В честь леди Кэролайн садовники разбили прекрасные клумбы прямо под ее окнами, чтобы она могла любоваться ими. Лорд Эдвин, если ему не нужно было куда-либо ехать или принять поверенного, оставался с Кэрри, сидел рядом в кресле, и занимался своими бумагами или читал Кэрри вслух. Они не говорили о прошлом, предпочитая обсуждать ничего не значащие темы, а Кэролайн безумно боялась этого разговора. Если он снова замкнется в себе, то ее мир окончательно рухнет. Потому что ее мир теперь сосредоточился только в одном человеке — ее муже лорде Эдвине.

...

Лорд Эндрю Дайнон был похоронен рядом с фамильным кладбищем, как самоубийца. Хоронили его в закрытом гробу, так как говорили, что он выстрелил себе в лицо и от лица мало что осталось. Несмотря на страшный грех перед церковью, ночью тайно он был отпет в фамильной часовне. На отпевании присутствовал только его кузен лорд Эдвин, граф Фицжеральд, стоявший в дверях и так и не подошедший к гробу. После смерти лорда Эндрю за упокой его души лорд Эдвин пожертвовал огромную сумму на строительство новой церкви недалеко от своего дома и обустройство при ней сиротского приюта. Поговаривали, что это и была часть клада, которую привез лорд Эндрю как принадлежащую леди Кэролайн.

Лорд Эдвин никогда об этом не говорил. Но Кэролайн видела, что случившееся гнетет его, и всеми силами пыталась быть ему самой лучшей женой. Прислушавшись к себе, она поняла, что испытывает по поводу смерти Энди огромное облегчение. Она уже однажды пережила его смерть, второй раз это оказалось намного менее болезненно. Ее гораздо больше беспокоило состояние лорда Эдвина. Он оставался все так же подавлен, хоть и не подавал виду, и Кэрри понимала, что страшная смерть кузена тяжелым камнем висит на его совести.

Кэролайн не знала, о чем он думает. Часто, обратив на него свои глаза, она видела, что лицо его становится хмурым, и боялась, что то хрупкое доверие, которое установилось в последнее время между ними, исчезнет от любого неудачно сказанного ею слова.

— Больше никогда, никогда не делай так, — сказал лорд Эдвин, однажды поймав на себе ее тревожный взгляд.

— Как? — Кэрри вздрогнула.

Он встал, прошелся по балкону. Солнце заливало и его, и выставленные на балкон для услады ее глаз деревья в кадках и цветы в вазе, стоявшие на маленьком столике.

— Моя жизнь ничего не стоит, — проговорил он, обернувшись к ней, — Кэрри, поверь, ничего страшного не случилось бы, если бы он меня убил. Я так долго хотел этого, что, возможно, это было ответом на мои молитвы.

Она молчала, сжав руки на груди. Пальцы ее переплелись и побелели от напряжения.

— Я давно должен был это тебе сказать, — он подошел ближе, — я благодарен тебе за спасение моей жизни... Но она этого не стоила. Ты намного важнее, Кэролайн, и без тебя моя жизнь превратилась бы в ад. Я не стал бы жить без тебя.

— А как ты представляешь мою жизнь без тебя? — спросила она тихо, сдерживая слезы, — ты думаешь, я бы поступила так, как ты приказал? Вышла бы за кузена? Того, кто убил моего любимого мужа? Думаешь, на следующий день пошла бы с ним к алтарю?

— Ты могла бы это сделать, ведь... ты же этого хотела раньше... — закончил он почти шепотом.

Она закрыла глаза и слезы все же брызнули на щеки из-под ресниц.

— Я бы убила его, — проговорила Кэрри, — я бы убила его.

— Почему? Ведь...

— Ты специально оскорбляешь меня? — спросила она, вытирая слезы, — я одно время была очарована Энди, и, однажды, стоя на палубе корабля, он предложил мне выбор. Либо он оставляет меня на корабле, и мы больше не видимся, либо я соглашаюсь на его условия. Я тогда ненавидела тебя, я так ждала тебя в Пенсильвании, но ты не приехал... Я была очень зла на тебя, и очарована этим искателем приключений... Неужели ты не веришь в то, что люди могут меняться?

Лорд Эдвин сел на край ее ложа.

— Верю, конечно. Я и сам совсем не тот человек, который женился на тебе. Ты заставила меня пересмотреть все принципы, которые казались мне нерушимыми. А твой поступок глубоко потряс меня, Кэрри..., — он поднес к губам ее руку, снова держа ее, будто она сделана из костяного фарфора, — но твоя жизнь намного ценнее моей, — он улыбнулся, — и ты не имеешь права жертвовать ею.

— У меня не было времени подумать о таких вещах, — сказала Кэрри, отнимая руку, — я не могла допустить, чтобы ты умер. Я не могу жить без тебя.

Эдвин молча смотрел на нее, собираясь с мыслями. Глаза его отразили то напряжение, которое он испытывал все это время, глядя на свою юную жену.

— Господь смилостивился надо мной, послав мне тебя, — сказал он наконец, — только я не сразу распознал его милость.

— Ты женился на мне ненавидя меня? — спросила она.

Он покачал головой.

— Нет. Я был к тебе совершенно равнодушен. Я ненавидел себя.

— Почему?

— Я... — он снова встал, подошел к перилам и, облокотившись о них, стал смотреть на цветник, — когда Эмили умирала, я поклялся, что буду верен ей, что никогда ни на ком не женюсь. Прошло меньше года, и я женился... да, на ее сестре, по настоянию ее матери, ради того, чтобы спасти ее мать от банкротства, но женился! — он обернулся к Кэрри и смотрел на нее невидящим взглядом, — мне казалось, я любил Эмили до безумия. Я тогда еще не знал, что значит, сходить с ума от любви. Мне казалось, что именно это я и чувствую, смотря на нее. С ней было так просто... Я знал ее всю ее жизнь. Она знала меня всю жизнь. Я качал ее на качельках, когда ей было пять лет, и знал, что женюсь на ней. Мы жили с этой мыслью, и она, такая чистая и прекрасная, становилась все лучше и краше... Когда она умерла, я думал, что последую за ней. Кэролайн, вся моя жизнь рухнула, мне казалось, что я умер вместе с ней, и что по странной случайности мое тело еще живо. Не только живо, к телу ежедневно приходили какие-то люди, желавшие денег, поддержки, помощи... Они все рассчитывали на меня. Они все ждали, что я не откажу. Дела моего отца были в запущенном состоянии, когда я принял наследство, и без вливания приданного Эмили окончательно пришли в упадок. Я должен был отказывать тетушкам в содержании, родственникам в помощи, каким-то людям в том, что им было необходимо. И тогда пришла твоя мать... мать Эмили. Она выдернула меня из моего узкого и страшного мира, куда я забился, когда Эмили оставила меня одного... Ваша мать тоже просила помощи. Когда ваш отец умер, то за управление фабриками взялись управляющие, от чего денег стало в разы меньше, и ваша мать боялась, что до совершеннолетия ее старшего сына они успеют пустить ее по миру. Она умоляла меня, рыдала и просила ради памяти Эмили пойти на преступление — нарушить слово, данное ее дочери на смертном одре. Чтобы получить доступ к печати вашего отца, нужно было быть его родственником. Я согласился, Кэролайн, жениться на печати.