Чтение онлайн

Слава богу.

Я указала на ширму и глупо сказала: — Я думала, ты там.

Он прикрыл за собой дверь, его губы сжались в тонкую линию, когда он посмотрел на меня и сказал: — Я отошёл в конец коридора, а когда вернулся в палату, ты уже была здесь.

По его лицу нельзя было ничего понять. Он не выглядел злым, но и довольным тоже. Это пугало, ведь я только что открыла ему свою душу. Моё сердце бешено колотилось, руки тряслись, а лицо пылало, пока я гадала, о чём он думает.

— Так ты слышал, ну, что я... – спросила я.

— Я слышал всё, – ответил он, напрягая челюсть. — И это полная хрень.

— Что? – Я так отчаянно хотела сказать ему о своих чувствах, что даже не подумала, что он может мне не поверить. — Что именно хрень?

— Сначала подойди сюда, – сказал он хрипловатым голосом. — Потому что я умру, если сейчас же не прикоснусь к тебе.

Я пересекла комнату за секунду, практически бегом неслась к нему на дрожащих ногах, пока его горячие карие глаза обжигали меня своим вниманием. Боже, как же я его люблю. Когда я остановилась перед ним и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, бабочки в моём животе устроили переполох.

— Все эти даты – полная хрень, Баксбаум, – сказал он, положив свои большие ладони мне на талию и разворачивая нас так, чтобы я оказалась прижатой спиной к закрытой двери. — Это было не на выпускном и не в тот вечер с Миссис Картофельная Голова.

— Нет? – спросила я, и моё сердце растаяло, когда в этих тёмных глазах появился озорной блеск. Все мои переживания исчезли, когда он посмотрел на меня так, будто вот-вот рассмеётся.

— О, чёрт разумеется, нет, – он ухмыльнулся, его губы растянулись в широкой, бесстыдной улыбке, которая была мне так знакома. Его голос был низким и хриплым, таким интимным, когда он сказал: — Ты влюбилась в меня в третьем классе, когда заехала мне по лицу. Признайся.

— В тот день, когда ты разболтал всем на перемене, что у меня трусы с единорогами? – Я осторожно положила ладони ему на грудь, стараясь не касаться ушибленного места, и сказала: — Вряд ли. В тот день я тебя возненавидела.

— В тот день я пробудил в тебе страсть, – поддразнил он, обхватив мои запястья длинными пальцами. — Тонкую грань между любовью и ненавистью.

— Так вот что это было? – спросила я, моя улыбка сошла с лица, когда он одарил меня обжигающим взглядом.

— Так было всегда, – сказал он, а затем наклонился и поцеловал меня.

«Божечки», – подумала я, мои колени задрожали, когда его губы коснулись моих, а глаза были открыты. Дразнящие покусывания, лёгкие поглаживания языком – клянусь, Уэс Беннетт был рождён с этим знанием.

Я смотрела на него, меня всю трясло, пока его губы играли со мной, а потом мои глаза закрылись сами по себе.

В голове заиграла песня «Bloom» Эйдана Биссетта.

All of the roads led me to you61

Я сжала пальцы на его груди, и, словно это было его сигналом, всё мгновенно изменилось. Он тихо зарычал, повернул голову и углубил поцелуй, его голодный рот стал агрессивным. Он прижал мои руки к двери над моей головой, усиливая свой напор. Я вскинула голову и отдалась ему, подаваясь навстречу его поцелую, пока он прижимался ко мне, зажав меня между своим крепким телом и дверью за моей спиной.

Он поднял голову и посмотрел на меня, его тёмные глаза горели от сильных эмоций.

— Скажи это снова.

Я сглотнула, пока его руки прижимали мои к двери, посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я люблю тебя.

— Снова, – прорычал он, его голос был тихим, а глаза – тёмными.

Он перенёс свой вес на ладони и навалился на меня, судорожно сглатывая, пока смотрел на меня.

— Я люблю тебя, Уэс Беннетт, – призналась я, удивляясь, как могла отрицать это. — Я не припомню ни одного момента в своей жизни, когда бы я тебя не любила.

Его челюсть напряглась и тут же расслабилась, и затем он сказал так тихо, что я едва слышала: — Боже, пожалуйста, скажи мне, что это не сон.

— Это не сон, – сказала я, целуя его в подбородок. — И мне так жаль. За каждый момент, когда тебе приходилось справляться одному. Прости, что меня не было рядом.

— Это я должен извиняться, Либ, – сказал он, на его щеках появился румянец, когда он стиснул и разжал челюсть. Его голос был едва слышен, когда он потёрся носом о мою щёку. — За каждую слезинку, что ты пролила из-за меня.

Я быстро заморгала, вдыхая его запах и стараясь не заплакать снова.

— Думаю, дело было не в тебе и не во мне. Просто жизнь заставила нас плакать.

— Чёрт, – сказал он сквозь стиснутые зубы, закрывая глаза и отпуская мои руки.

— Что? – спросила я, вглядываясь в его лицо. — Что не так?

— Мне просто, – выдавил он, тряхнув головой, — нужна секунда.

И тут меня осенило. Я окинула его взглядом и увидела пот на его лбу, то, как напрягся каждый мускул на его лице, и то, как он прижимает левую руку к своей груди.

— Уэс! – я обхватила его лицо ладонями. — Боже мой, тебе больно?

— Ты даже не представляешь, Либ, – выдохнул он, его слова вырвались со стоном. — Просто дай мне две минуты, и я буду готов...

— Две минуты? – Он серьёзно? — Тебе нужно отдохнуть, ты шутишь?

— Нет, – заныл он, как будто ему было физически больно говорить. — Это наш момент, чёрт возьми.

Мне хотелось рассмеяться, но я сдержалась, переведя смех в улыбку, взяла его под руку и осторожно повела к кровати, пока он шипел от боли и прижимал обе руки к рёбрам.

— Я не хочу, чтобы наш момент был омрачен тем, как ты скулишь от боли, Беннетт, – сказал я.

— Я не скулю, – проскулил он.

— А когда ты лежал, было так же больно? – спросила я.

— Нет, – напряжённо ответил он, будто стараясь не дышать. — В лежачем положении мне легче.

— Но ты всё это время стоял на ногах, чтобы поцеловать меня.

Как я могла любить кого-то ещё, кроме этого глупого, самоотверженного, удивительного парня? Я указала на кровать и сказала: — Бегом ложись.

— Я не хочу, – сказал он, убрав одну руку с ушибленного места, чтобы дёрнуть меня за волосы, и тут же вернул её обратно. — Я боюсь, что, если я перестану тебя касаться, ты исчезнешь.