Чтение онлайн

— Я не исчезну, – сказала я, отдёргивая ширму и отодвигая одеяло. — Не могу. Ведь ты единственный, кто знает наш секретный язык, помнишь?

— Как я могу забыть? – тихо сказал он, глядя на меня так, что я чуть не расплакалась снова.

Поэтому я сказала: — Ну, ты забыл, что песня из «folklore», так что...

— Значит, ты собираешься меня дразнить после того, как я едва не умер? – сказал он сквозь смех, после чего простонал «сукин сын», прежде чем снова забрался на кровать.

— Не думаю, что ты едва не умер, – пробормотала я, радуясь, что мы снова были собой. Я потянулась, чтобы погладить его по волосам, улыбаясь влюбленной улыбкой. — А теперь ложись.

Потребовалось несколько минут его беспрерывной ругани, прежде чем Уэс наконец-то лёг, и я пододвинула стул к кровати, чтобы держать его за руку.

Мне было страшновато перестать прикасаться к нему.

Словно прочитав мои мысли, он сказал: — Обещаешь, что это не сон?

Я кивнула, чувствуя себя настолько счастливой, что это было почти больно.

— Обещаю. Если бы мы были в фильме, сейчас бы зазвучали первые аккорды финальной песни.

— Да? – спросил он, улыбаясь и сжимая мою руку. — И какая бы песня играла, Баксбаум?

— «One and Only» Адель, – ответила я не задумываясь.

Она так идеально подходила к этой сцене. Два главных героя наконец-то сошлись в восьмой палате скорой помощи – эта песня была написана именно для этого момента.

You’ll never know if you never try

To forget your past and simply be mine62

— Отличный выбор, – сказал он, его глаза прищурились от улыбки. — Эй, Сири, включи «One and Only» Адель.

Я не знаю, как телефон его услышал, но откуда-то с другого конца комнаты я услышала, как заиграли первые ноты.

— Впечатляюще.

— Я такой, разве нет? – он отпустил мою руку, улыбаясь той своей улыбкой, которая согревала меня изнутри, поднял ладонь к моему лицу и нежно обхватил его. — Так какой бы была финальная фраза в нашем фильме?

Было трудно думать о словах, когда он так смотрел на меня, поглаживая мою щеку большим пальцем.

— Эм...

— Может, что-нибудь о том, как ты всегда хотела быть Элизабет Беннет, а я – единственный парень, кто может это осуществить? – спросил он, потянув меня за волосы.

— О, это хороший вариант, – сказала я, счастливая видеть, как он наматывает мои волосы на кулак. — Но, технически, в мире есть и другие мистеры Беннетты.

— Не для тебя, – сказал он, дёрнув чуть сильнее. — Я твой единственный и неповторимый.

— Тебе не кажется, что это немного напыщенно? – поддразнила я.

— Но идеально, верно?

Я посмотрела на его лицо, на эти тёмные, смеющиеся глаза, и сказала:

— Самое что ни на есть идеальное.

I dare you to let me be your, your one and only

I promise I'm worthy, to hold in your arms…

ОМАХА – ПРИМЕРНО ПОЛГОДА СПУСТЯ

ФИНАЛ СТУДЕНЧЕСКОЙ МИРОВОЙ СЕРИИ ПО БЕЙСБОЛУ

“Ты идеален. Ты, твой мяч и поле – вы единое целое. Ты можешь выиграть или проиграть сам, без чьей-либо помощи. Я тебе не нужна.”

— Ради любви к игре

Уэс

— Ладно, Беннетт, иди смени Беневенто.

Я кивнул, глубоко вдохнул и вышел из буллпена.

Второй иннинг, все базы заняты.

Не совсем так я представлял себе выход в финальный матч серии, но когда в жизни что-то идёт по плану? Беневенто обычно играл без промахов, но сегодня его подачи были неточны, и мы проигрывали со счётом 3:2, хотя вели 2:0 при занятых базах.

Ни одного аута.

Отбивающие Государственного университета Луизианы сегодня были в ударе, и забитый до отказа стадион гудел от энергии. Я шёл к питчерской горке, а Бенни – к блиндажу, и попытался отключиться от всего происходящего, когда услышал первые аккорды «Power», и стадион загудел ещё громче.

Во время игры я научился полностью отключаться от мира, и это моя суперсила. Мой отец всегда думал, что именно ему я обязан своим фастболом и каттером63, но на самом деле его заслуга – это моя концентрация. Он так долго вбивал мне в голову «бейсбол на первом месте», что стоило мне заглушить его голос, и всё остальное замолкало, когда я выходил на подачу.

Но эта неделя стала для меня испытанием.

Потому что СМИ – ESPN, KETV, Fox Sports – были одержимы моей историей. Я был не просто местным парнем, приехавшим в Омаху, чтобы подавать в финале Студенческой мировой серии, но и тем самым местным парнем, который бросил учёбу два года назад, чтобы обеспечить свою семью после смерти отца.

Публика была в восторге.

Что было нормально. Я всё понимал – это отличная история.

Но на своих плечах я чувствовал нехарактерное для меня давление, а в голове вертелось сомнение «а вдруг я их разочарую?», которого обычно не было.

Потому что все, кого я знал, были на этой игре.

Мои школьные друзья, моя учительница по высшей математике, миссис Скарапелли, которая живёт ниже по улице (которая весь турнир носила футболку с моим лицом), моя мама, мои кузены, мои друзья из «Hy-Vee», родители Лиз, мои тренеры из Малой лиги – все, кто был частью моей жизни.

Помимо болельщиков «Брюинз», семей моих товарищей по команде и, конечно, скаутов Главной лиги бейсбола.

Это место было пропитано моим сердцем и моими мечтами.

Я вдохнул через нос, пытаясь запомнить этот момент, пока голос Канье рычал слова: «Ни один человек не должен обладать такой властью». Я хотел запомнить каждую деталь, хотя и старался вести себя так, будто это очередной матч.

Я вышел на питчерскую горку, посмотрел в сторону скамейки запасных ГУЛ и пробежался по своему мысленному списку, представляя, как буду выводить из игры этих отбивающих, одного за другим. Сезон был долгим – я вспомнил стену «ПУТЬ В ОМАХУ» у нас в «Джеки» – и мы приехали, чтобы довести дело до конца.