Не убояться зла
Шрифт:
Правда, после такого пациент навсегда ходил бы на цыпочках, заглядывая в глаза госпожи и покорно ловя малейшие знаки ее желаний. Были такие — только о том не знали даже посвященные. Лорд Бер, ректор Университета, пару раз приводил парней на выхолащивание. Дар к магии смерти у них нешутейный был — только вот слабы они оказались, падки на извечные соблазны. Богатство, власть, утопи ближнего своего. Вот и пришлось лишить их Дара, вместе с человеческим «я»… забвение — штука неприятная.
Да нет, этот гордый. То ли по молодости еще не знает, когда надо признать себя побежденным и сдаться на милость победителя, то ли на что-то еще надеется…
— Долго еще? — хриплый голос выдул на изорванных губах розовые пузыри.
Двинуть руками попросту не представлялось возможным — на них цепко висели два дюжих плечистых мага, не доверяя стальным захватам или другим фиксирующим тело лекарским устройствам. Да здоровенные, мордовороты — где только в Башне Магов таких и прячут? Как ни посмотришь, все какие-то задохлики, на коих стыдно и длань дворянскую поднять… на правой ноге сидит… а-а, Жан де Лефок! Ишь, зараза — огневик еще и щиты от пламени поддерживает. Вот это правильно… а вот то, что левая нога ниже колена и вовсе не ощущается, это уж куда хуже…
Мысленно застонав от мысли — отгрызли твари совсем или же попросту обглодали до кости, Valle кое-как заставил сознание проясниться. Защита от боли уже заняла почти всю память, оставив места едва для одной-двух куцых мыслишек. Прогнулась, надулась отвлекающим пузырем, сочилась кое-где едкими ноющими струйками, но еще держалась.
— Долго, — леди Бру нервно и нетерпеливо дернула щекой, пока ассистентка не сменит тампоны да двое угрюмых жрецов, спешно вызванных из храма и увешанных защитными амулетами просто до неприличия, поменяют испачканные в судорогах обгадившегося тела простыни.
— Готов? — но вопрос целительницы адресовался не упрямо цепляющемуся за сознание пациенту, а волшебникам, не позволяющим отголоскам мимолетной волшбы развалить целительские покои. Отчего-то в потоках магической дряни, так и изрыгаемых некромансером, на фоне тьмы отчетливо просматривалась магия Огня.
Неужто были у них в роду огненные маги? — леди Бру так задумалась над этим вопросом, что клещи соскользнули с намертво вцепившейся в хребет и ребра кисти неупокоенного. Поморщившись от своей оплошности, целительница выждала поток проклятий и богохульств, окативший ее вместе со всякой черной, едкой и пряной магией.
Но не зря под забрызганной кровью и гноем одеждой на каждой руке и даже ноге болтались защитные амулеты — а на шее даже сразу три. Вкупе с защитой ассистирующих волшебников — вон они по периметру стоят, голубчики, взявшись за руки и образовав Большой Круг — да и своей собственной, выходило очень даже неплохо. Впору хоть в Нижние Миры лезть, любая тварь зубы обломает, да хоть бы и их Алые Князья…
Не решившись распиливать кисть неведомой твари — от старых костей веяло очень нехорошей, древней и насквозь неизвестной магией — целительница перехватила клещи поудобнее и со скрипом выдернула, почти выворачивая из суставов, один палец. Мимолетно задумавшись, что всего их четыре и отчего ни в одном справочнике по демонологии не значатся четырехпалые, женщина вздохнула и вновь принялась за свою работу.
И когда жар полуденного солнца загнал в пролом внешней стены теплый, пахнущий палью и городом воздух, только тогда с Башни Магов наконец измученный Жан де Лефок собственноручно спустил большой белый флаг с тревожной алой полосой — трепещите все и ходите ниже травы, тише воды, засранцы! Волшебники заняты чем-то чрезвычайно важным и опасным. И коль рванет… если кто останется жив в большом городе, удирайте подальше.
Волшебник устало присел на один из невесть зачем сделанных наверху башни зубцов — одна только мысль, что найдутся идиоты, решившие штурмовать обитель магов грубой силой, казалась даже не нелепостью, а вообще… Для красоты, наверное — лениво подумал маг. Скинул остатки алой мантии, закурил дрожащими руками трубку. И прищурившись, выдохнул дымок прямо в выжигающее глазницы полуденное солнце. Что ж, все сделали свое дело — некромансер загнал под землю своих подопечных, и говорят, на совесть. Целители штабелями валились, но вроде молодого чернокнижника спасли, а там уж как получится. Ну, а маги, хоть и шатались да бледнели, но прикрыли по мере сил целителей от остатков магии чернокнижника.
Да уж, большей гадости вряд ли в мире сыщешь. Ох, пресветлая Миллика, как же хочется скинуть с себя маску гордого, могучего волшебника — и просто по-человечески проблеваться от всей этой дряни. Но нельзя, нельзя ронять престиж профессии, хоть и подкатывает к горлу муть от одних только воспоминаний…
Чувствуя, как его полегоньку отпускает, волшебник постепенно светлеющим взором осмотрелся. Да легким испугом отделались, собственно — покои целителей уже начали чинить, на площади уже вовсю копошилась и стучала бригада гномов, заменяя растрескавшийся от жара булыжник, в домах напротив вовсю меняли стекла да прожженные занавески. Жизнь идет, в общем, и никто на то не ропщет… но уж надраться после такого, и непременно до поросячьего визга — тут даже Совет Магов стружку сымать не станет.
Интересно, а после прошлой гулянки уже отремонтировали таверну Гусь и петух?
Хм-м, а пошли-ка посмотрим!
Глава 32
Император покивал задумчиво в ответ на лаконичный доклад чернокнижника. Ну что ж, пусть те мертвяки и не числятся ни в каких справочниках по этим делам, но дело сделано. Спешно вызванные из Мирквуда друиды хоть и косились, и кривились — дескать, грязно там сработал некромансер, но обещались над той долиной целую гору насыпать, если Маг Земли поможет. Ну, то уже проблемы Совета Магов. Главное, эта неупокоенная дрянь по Империи не расползлась — одно только вскользь брошенное черным бароном замечание, что зараза распространяется и на только что убитых, обращая их в таких же ходячих мертвецов, заставляло отнестись к происшедшему со всей серьезностью. Это ж выходит, что-то вроде мора?
По дворцу лениво разлеглась полуденная тишина. Застыли стальными истуканами гвардейцы, попрятались в боковые коридоры придворные и слуги. Даже мухи на всякий случай убрались подальше.
— Ну что ж, барон. Спасибо, — с августейших уст с тихим шелестом сорвались слова.
Хоть и одряхлел снедаемый заботами Император, но все так же остер ум и по-прежнему все силы направлены на одно — сохранить страну. Со святошами разобрались, стигийцы заняты своими проблемами. И даже не хочется вспоминать, сколько золота ушло степнякам, дабы они вцепились жрецам в глотку, заставив на время отвернуть жадные взоры от Империи. С Королевством Всадников военные да маги еще возятся, до зубной боли отвлекая туда столь необходимые в других местах войска и ресурсы.
Но есть и хорошие новости, как же без того? Орки в этом году преподнесли нежданый сюрприз — отчего-то не полезли. Может, решили на своем Круге еще годик сил подкопить, может, еще что. Да и негаданно вылезшую заразу неупокоенности удалось загасить малой кровью — десяток гномов это уж и есть, согласитесь, малая кровь…
Valle удержался от усмешки, заслышав из уст самого могущественного, наверное, в этом мире повелителя спасибо. Это куда больше, чем мог получить любой смертный — и куда меньше чем хотелось лично ему. Нет, что ни говори, Император все правильно сделал и сказал. Все-таки, каждый делает свое дело. Уж загонять обратно в подземные норы всякую нежить, работа хоть и грязная, но необходимая. Самая главная награда, что шкуру свою снова удалось спасти. Хоть и близко на этот раз у горла чиркнула коса, а все же удалось вывернуться — и не залезть в долги к Падшему.
Правда, надо озаботиться усилением и пополнением своего арсенала — от одного только воспоминания о своем бессилии перед кошмарной нежитью хотелось сделать какую-нибудь глупость. Только что уж тут… после драки кулаками не машут…
— Отведите тех гномов куда они шли, присмотрите пока за ними чуть, — в сером, пыльном голосе откинувшегося на спинку трона Императора сквозила только бесконечная усталость.
— Это непременно будет сделано, ваше величество, — Valle легонько поклонился.
Однако уйти не торопился, хотя слова повелителя громадной Империи означали исполнение незамедлительно. И когда тот чуть приоткрыл глаза, остановив на молодом наглеце выжидающий взгляд, независимо заметил: