Чтение онлайн

Чейз хочет меня так же сильно, как и я его.

Теперь это невозможно отрицать.

Он никогда больше не сможет это отрицать. Я ему не позволю.

— Чейз, – хнычу я, когда его толстый член прижимается к моей чувствительной сердцевине.

Я задыхаюсь и жажду его, но он продолжает сводить меня с ума своим неистовым поцелуем.

Но я нуждаюсь в нечто большем, чем это.

Нуждаюсь в нем.

— Пожалуйста, – слышу я свою мольбу.

— Я так сильно ненавижу тебя за то, что ты так со мной поступаешь, – бормочет он, когда его рука скользит вниз по моему телу, чтобы расстегнуть джинсы.

— Ненавидь меня, сколько хочешь, Чейз. Но продолжай любить.

Он отрывает свой рот от моего, в его глазах неподдельный страх.

— Чего ты боишься? – спрашиваю я, обхватывая его лицо руками.

Он не отвечает мне. Вместо этого задирает мою толстовку, приказывая мне снять ее. Я делаю, как он требует, и удивляюсь, когда он тоже начинает раздеваться.

Он идеальный.

Я провожу пальцами по его рельефным мышцам, и он шипит от моего прикосновения. Он приходит в такое же неистовство, как и я, когда начинает стаскивать с меня джинсы. Я скидываю их пятками, и через минуту мы оба остаемся в нижнем белье.

Он встает, выглядя как царственный бог, в то время как я – распростертая на земле жертва, посланная, чтобы доставить ему удовольствие.

Его взгляд задерживается на мне, скользя сверху вниз, а рука обхватывает подергивающийся член.

— Чего ты хочешь, Ава?

— То, чего всегда хотела. Тебя.

Это признание ранит его, в его шоколадных глазах отражается настоящая боль.

— Если это твой способ сломать меня, то не выйдет. Сначала я сломаю тебя. Обещаю, – предупреждает он, но я не чувствую злобы в его словах.

Все, что я чувствую, – это нежную ласку его глаз, когда его взгляд путешествуют по моему телу. Чейз, возможно, и хотел бы отрицать это, но внутри него горит огонь, который могу погасить только я.

Я приподнимаюсь и расстегиваю лифчик, за которым следуют трусики.

— Ты ненавидишь меня? Тогда покажи мне, насколько сильно, – провоцирую я, и он снова набрасывается на меня, как дикий зверь, почуявший первую каплю крови.

Его рот на моем теле, покусывает кожу, слизывает с нее пот, пока не находит жаждущую влажную сердцевину, открытую и умоляющую сделать все, что в его силах. Его язык скользит по моим складочкам, покусывая мой чувствительный клитор, пока я не начинаю кричать. Мои крики громки и неистовы, но никто меня не слышит. Я кончаю быстро и жестко, с его именем на губах. Чейз не дает мне времени насладиться остатками оргазма. Он нетерпеливо раздвигает мои ноги еще шире, пока не оказывается прямо у входа, там, где я больше всего в нем нуждаюсь. Он серьезно смотрит на меня, в его глазах снова появляется звериный блеск.

— Тебя кто-нибудь трахал, Ава?

Я качаю головой, мое сердце все еще совершает кульбиты от оргазма, который он только что подарил мне своим языком.

— Хорошо. Потому что я бы убил этого ублюдка.

Его головка входит в мое узкое отверстие, и я вскрикиваю от боли. Он хмурит брови, подушечки его больших пальцев нежно ласкают мое лицо, пока он погружается в меня, разрушая этот барьер одним махом.

— Тебе не следовало впускать меня, детка. Теперь ты принадлежишь мне.

Чейз

Быть внутри Авы – это сбывшаяся мечта, и мой самый худший кошмар.

Она принесла себя в жертву, и я сдался в ту же минуту. Словно черная вдова, раскинувшая свою паутину, она приманила меня, и я покорно приполз к ее ногам. Она с обожанием шепчет мое имя, пока я продолжаю входить в ее тугую киску. Мысль о том, что я первый, только усиливает мою потребность стать у нее последним.

— Я ненавижу тебя, – пыхчу я, когда ее лоно сжимается вокруг моей твердой длины.

— Я знаю, – шепчет она, открытая и желающая, чтобы я излил в нее всю свою ненависть.

Но это ложь.

Грязная ложь, за которую я держался последние пять лет. Ненависть – это не то, что связывает меня с Авой. Это никогда не было ненавистью. Мое сердце замирает, когда я смотрю в сияющие зеленые глаза с золотистыми крапинками, такие манящие и ясные, неспособные скрыть то, что она чувствует.

Любовь.

В ее изумительных каре-зеленых глазах нет ничего, кроме любви.

Не люби меня, Ава. Мне необходимо, чтобы ты меня не любила.

Но она любит. Лежа подо мной, обнимая меня за плечи и отдаваясь мне, она любит меня всем своим сердцем. И я, как дурак, отвечаю на ее любовь, не в силах сдержаться. Я целую ее безумно и властно. Ее вишневые губы все еще хранят мой вкус. Она стонет и вздыхает, по ее лицу текут слезы счастья. И вместо того, чтобы унизить ее, излить на нее свою ненависть, я крепко прижимаю ее к себе, желая оставаться в ней настолько долго, насколько она мне позволит.

— Чейз, – хнычет она, так близкая к тому, чтобы сорваться в пропасть, но неспособная сделать это без моей команды.

— Дай мне это, Ава. Кончи для меня, детка.

И она это делает. Как плющ, она сжимает мой член своим освобождением, провоцируя меня наполнить ее своим собственным. Я даже не воспользовался чертовым презервативом и не спросил, принимает ли она таблетки, да и сейчас мне все равно. Все, что меня волнует, – это объявить ее своей. Это самая эгоистичная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову. Стыд и вина должны были бы захлестнуть меня, но когда я смотрю в ее насытившиеся, полуприкрытые глаза, на ее маленький розовый язычок, жадно хватающий воздух, стыд – последнее, что я чувствую. Только обладание. Одержимость. И черт возьми, любовь.

Все еще с тяжело вздымающейся грудью, я слезаю с Авы и ложусь рядом с ней, чувствуя горечь от того, что мой член покинул ее теплую плоть. Она устраивается рядом со мной так же легко, как делала это, когда мы были детьми.

— Это ничего не меняет, – лгу я.

Она приподнимается и целует меня в губы, а я придерживаю ее прекрасное лицо своими руками.

— Я просила у тебя ненависти, и ты дал мне именно ее.

— Ты никогда не была лгунье, Ава. Не притворяйся ею сейчас.

— Если это была не ненависть, то что же?

Мой взгляд задерживается на ее лице, а большой палец нежно гладит щеку. Я знаю, что хочу от нее гораздо большего. Я хочу всю ее без остатка. Я переворачиваю ее на себя, ненавидя то, как грязь испачкала ее великолепную кожу – ровно так же, как пачкают мои прикосновения.

— Если ненависть – это все, что я могу тебе дать, то забери ее всю. Я задыхаюсь в ней, – умоляю я шепотом.

С полуприкрытыми веками она проводит рукой по моему наполовину возбужденному члену, и после трех ее движений этот придурок становится твердым, как сталь. Я больше не произношу ни слова, когда она снова раскрывается для меня и опускается на мою твердость. Ее глаза закатываются, и клянусь, я не видел ничего прекраснее. То, как Ава скачет на мне, словно пытаясь высосать из меня всю ненависть, – моя собственная разновидность божественной пытки. Я хватаю ее за бедра, наблюдая, как ее груди подпрыгивают в такт, пока ее киска поглощает меня целиком.