Чтение онлайн

Казанцев приехал с помощником, который хорошо владел, бывшей давно в Европе, но совсем недавно появившейся у нас стенографией.

В доме уже ожидали, но встретили с неприветливыми, как погода, лицами.

Встретили, согласно указанию генерала, в столовой комнате второго этажа, где шел обед в последний тот, для хозяина дома, вечер.

Увидев молодую вдову, подумал я, что связи-то связями, а страх штука нецеремонная — пудра не могла скрыть синеву под ее глазами и нездоровую бледность лица. Поздоровавшись, она сразу спросила у генерала, долго ли продолжится ее заточение и попыталась сделать это с улыбкой и бодро, однако ж, не получилось вполне — голос прозвучал севшим, как и случается от сильного нервного напряжения.

Генерал отвечал, что действует только согласно инструкциям: «и сам бы рад, да пока арест снять нельзя».

Подошли обе горничные, секретарь пристроился на стуле у небольшого высокого столика у противоположной к окнам стены, и я сразу понял для чего этот столик: на стене занавеска, за которой отверстие подъемника — из кухни на подъемник ставят блюда, тянут за шнур, «прибывшее» сюда переставляют на столик.

Генерал, тем временем, попросил даму и мужчин сесть на свои, те, места.

Получилось: дама у дальней от окон торцевой части стола; адвокат и сосед-помещик — у длинных напротив друг друга; а у торца, что к окнам, — пустое кресло банкира.

Мелкий дождь застучал по стеклам покрывая их многими каплями, свету убавилось... а в мое спокойное настроение врезалось чужеродным осколком — кто-то из этих троих ведь убийца — врезалось и болезнетворно осталось.

— Начнем с самого начала, — предложил Казанцев. — Что стояло на столе, когда вы сели?

Следовало бы ответить хозяйке, но она вдруг затушевалась, и заметив это, слово взял адвокат:

— В тот момент еще ничего не стояло, девушка, — он указал взглядом на молодую горничную, держа свои руки, к досаде моей, внизу на коленях, — выставляла закуски на тот вон столик, а наш друг... ныне покойный, достал из буфета и открыл две бутылки вина, мы их пили потом, но сначала шампанское.

Тут оживилась дама:

— Мы обычно выпивали по бокалу сладкого шампанского перед обедом — это гасит, несколько, аппетит. Муж поставил на стол две бутылки вина, затем открыл бутылку шампанского и налил, — она указала в сторону от себя на буфет, — нам бокалы.

— Сам их подал на стол?

— Поднес по два, поставил каждому.

— Он всегда был по-хозяйски любезен, — добавил адвокат.

Казанцев взглянул на буфет:

— Почему он там разливал по бокалам?

— Там удобно и безопасно — шампанское всё-таки.

— Что произошло дальше?

— Простите, мне можно сказать?

Все повернули головы к молодой горничной, стоявшей, вместе со второй от нас сбоку-сзади, и так как никто не препятствовал, девушка продолжала:

— Когда хозяин поднес бокалы с шампанским гостям, я уже расставила закуски и госпожа мне разрешила идти.

Девушка, чуть улыбнувшись, взглянула на генерала; для меня, посвященного, сделалось ясно — она хочет напомнить о рассказанном ранее на допросе.

Казанцев принял эту игру и бегло произнес, словно отмахиваясь от ненужных ему сообщений:

— Так-так, и когда вы выходили все приступили к трапезе.

— Нет.

Генерал удивился слегка:

— Тогда я не понял.

А я всё время искал возможности разглядеть перстень на руке адвоката, но руки тот держал пока для меня неудобно.

— Кушать не стали, — сообщила горничная, — потому что госпожа попросила подойти к окну и посмотреть на работу садовника.

Я вздрогнул — женщина вскрикнула, поднявшись из кресла:

— Почему надо слушать служанку, когда мы сами можем об этом сказать?!

Лицо ее стало еще бледнее, дыхание сделалось неестественно частым, и сама сцена выглядела неестественной от случившегося пустяка.

Генерал, изобразив добродушие, примерно так и ответил:

— Пустяки, мадам. Теперь попрошу, господа, подойдите к окну, как тогда это сделали.

Люди неуверенно задвигались, хозяйка, чуть задержавшись, пошла вслед за мужчинами.

Через несколько шагов, оказавшись у окна, они вопросительно повернули к нам головы.

— А где стоял ныне покойный?

Мужчины поглядели друг на друга, затем сосед-помещик проговорил адвокату:

— Друг мой, покойный стоял на вашем месте, а вы на шаг сзади.

— Да-да, — засуетился тот, — а вас, мадам, я пропустил вперед.

Еще немного движений и группа окончательно установилась: впереди у окна стояли супруги — роль банкира играло пустое место — за ними адвокат и помещик, который оказался в сей композиции самым задним.

Но мне показалось, адвокат в сыгранной мизансцене держит себя неуверенно.

— Сколько, примерно, времени вы там стояли?

— Позвольте, — начал адвокат, — мы обменялись несколькими фразами...

— Я помню, — поддержал сосед, — и могу их даже произнести.

— Секунду, — Казанцев вынул, прятавшиеся за полой пиджака, на цепочке часы, — сделайте всё мысленно: от момента, когда подошли к окну, до момента, когда двинулись обратно. Начали!

Я стал про себя отсчитывать секунды.

Сигнала остановиться не было...

И досчитал до шестнадцати.

Генерал, глядя на циферблат, хмыкнул и поинтересовался еще — все ли вместе вернулись к столу.

Последовало подтверждение от обоих мужчин, а женщина, похоже, после своей гневной вспышки, ощутила апатию, или делает вид — расчетливо полагая, что не следует лишний раз открывать рот.

Я опять обратил внимание: молодая горничная пристально за всем наблюдает, а ее старшая товарка, стоящая рядом, но ближе к хозяйке, сцепила руки на груди и напряглась, словно желая создать преграду между госпожою своей и нами, а лицо — глаза мои сами отошли в сторону — холодок в нем не из этого мира.

Казанцев спрятал часы.

— Что ж, подведем кое-какие итоги. — Он направился к окну, где вот только стояла публика, и, не дойдя немного, повернулся, заняв удобную для наблюденья за всеми позицию. — Вы, сударыня, встали последней из-за стола, предварительно предложив остальным подойти к окну. Не сочтите сперва за труд объяснить, что вообще за надобность была поручать садовнику изготовить на клумбе, э, вензель вашего мужа?

А перстень адвоката разглядеть так и не удавалось.

— Всё просто, генерал, мужу через неделю предстояли именины. И я решила сделать ему сюрприз.