Чтение онлайн

Глаза Агеллара как-то странно блеснули, и он неожиданно легко согласился.

— Что ж, поехали.

До нужной остановки мы добрались быстро, а вот от нее еще пришлось по лестнице спускаться на набережную. На самом деле, мне не хотелось на пляж, к берегу реки прилегал небольшой лесок с множеством прогулочных дорожек, и я хотела показать тренеру, где еще бегают люди, чтобы по возможности переносить наши пробежки сюда. Прошлым летом мы с девчонками очень часто после купания неспешно бродили по этим местам. Здесь даже энергетика особая.

Со стороны мы, наверно, смотрелись странно — огромный тренер и такая маленькая я. Редкие люди, в основном пожилые и с собаками, проходя мимо нас, бросали подозрительные взгляды. Мы шли рядом, плечо к плечу, но в то же время на расстоянии. И расстояние это измерялось не шагами, а брошенными под ноги годами.

— Твой сокурсник ревнует, — ни с того ни с сего произнес Агеллар.

Я фыркнула.

— Вам показалось, тренер.

— Или пытается всех вокруг в этом убедить, — исправился он. — Но это еще большая глупость.

— У него много поклонниц, кто-нибудь да утешит, даже если это и так. И вообще — ревность никогда не возникает на пустом месте. Уж я уверена, что у Ривары ко мне ничего нет.

— Ты плохо знаешь мужчин, Ранхил. И, похоже, не знаешь, что такое чувство собственности.

— И знать не хочу, — излишне резко ответила я. — Я — не чья-то собственность, чтобы мной распоряжаться. Я не обязана потакать чьим-то капризам, только потому, что кому-то захотелось острых ощущений.

Я замолчала, вдыхая и выдыхая, словно только что пробежала кросс. Агеллар спокойно спросил:

— Больная тема?

— Даже не представляете, насколько.

Дальше мы шли, не говоря друг другу ни слова. В мыслях я, конечно, еще долго возмущалась на эту тему, но тренер, к его чести, ничего больше не спрашивал.

Как-то получилось, что мы вышли на совершенно безлюдную дорожку, приведшую нас к опасному обрывистому берегу, на краю которого любители уединения положили небольшое бревно.

Я присела первая. Агеллар недолго постоял рядом, но видимо, счел, что в ногах правды нет, и примостился рядом. Мы стали смотреть на воду и отражающиеся в ней блеклые краски весеннего заката.

— Думаешь, мне не стоит брать его в команду?

Его, не меня, хотя разница в умениях существенная.

— Не думаю, что из-за личного должно страдать общее дело. С ним у нас больше шансов на победу, если они вообще есть.

— Растешь, — тихий смешок.

— Ваша школа.

Раздался плеск, хищная рыба вышла на охоту. Агеллар поднял небольшой камешек и запустил им куда-то вдаль.

— Тренер?

— М-м?

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Кто такой "hari"?

Он ненадолго задумался.

— Если речь идет о южном наречии, то четко на ларосс это слово не переводится. Если в нескольких словах, то это уважаемый человек, авторитетный, властный.

— А "haritay"?

— Ранхил, я валандиец, и то наполовину. По-твоему, я должен знать, все горские наречия?

Я расстроилась, потому что уже держала разгадку за хвост, и тут эта птица упорхнула, подгоняемая природной вредностью тренера.

— Я думала, что вы можете знать, — огорченно пробормотала я.

— Я знаю, — ответил Агеллар. — Слог "тау", — он начертил на земле несколько символов, — обозначает покровительство. Так что сложи два плюс два, Ранхил.

В более четком переводе это может иметь и другое значение, но общий смысл мне был понятен. Однако меня все равно мучил вопрос — почему южане так испугались этого слова? Я в который раз посетовала на то, что слишком плохо знаю традиции и менталитет ближайших соседей. И самое интересное — почему это слово употеблялось в отношении меня?

— И к чему обязывает статус haritay?

— Тебе лучше задать этот вопрос тому, от кого ты это услышала, — отрезал Агеллар. — Пора по домам, уже слишком поздно.

Ничего, думала я, плетясь за Агелларом на автобус, я еще задам этот вопрос, только другому человеку, и обязательно выясню, зачем ему это было нужно. Всему свое время.

Что у трезвого на уме,

то у пьяного в телодвижениях.

***

Неделя выдалась напряженной, словно перед сессией. Мы зубрили, как могли, чтобы в итоге кардинально исправить месячные оценки. Нам это удалось, и на собрании почти никому не было стыдно. Все ждали решения куратора по поводу праздника.

Лагерра долго отчитывал троечников, в число которых попал Скарецки, потом выговаривал Леону за четверку по физкультуре, а на десерт он пригласил нас всех в кабинет и пообещал, что еще один такой месяц — и никаких праздников нам до конца нашего обучения в этом славном заведении не будет. Мы клятвенно заверили, что больше так не будем и радостно разбежались по домам, готовиться морально и физически.

Суббота ознаменовалась для меня днем проклятий. Агеллар наотрез отказался переносить или отменять занятия, поставив меня перед фактом — если я не приду, то можно больше вообще не приходить. Скрипя зубами, я собрала дома пакет с формой, чехол с платьем и сумку со всякими приспособлениями для прически, костюмами для коллег по несчастью, прочими мелочами, и пошла на тренировку. Гидра предложила сделать прическу заранее, но я отказалась. Совершенно бессмысленное занятие, если тренер устроит мне очередное испытание, а то еще и заставит переплести волосы.

По дороге к колледжу меня окатила из лужи машина. И не то чтобы чуть-чуть — полностью с ног до головы. В итоге в спортзал я ворвалась злая, как черт, что не укрылось от внимания Агеллара.

— Доброго вечера желать не буду, — спокойно произнес он. — Никого не загрызла?

— Нет, — буркнула я. — Но еще могу наверстать упущенное.

Агеллар ответил мне скептической усмешкой.

— У меня есть предложение получше. Давай на разминку, а потом сыграем вдвоем в баскетбол.

Я обреченно вздохнула и поплелась переодеваться.

— Я почти обещаю поддаваться! — самодовольно крикнул тренер и скрылся за дверью.

Вернулся он полностью переодетый. Вместо привычного черного трико на нем были короткие шорты, обнажающие довольно красивые мужские ноги, футболку он тоже сменил на белую майку, оголив крепкие руки. На голове появилась белая повязка для волос, залихватски приподнявшая отросшую челку.

— Так я больше похож на равносильного соперника? — он повертелся вокруг своей оси, демонстрируя себя со всех сторон.