Чтение онлайн

Оксана присела на постели и снова прислушалась. Лязгнул дверной замок, а потом голос Николая спросил:

– Ну и что же тебе нужно, красавица? Чего царапаешься, как кошка?

Ответной реплики «красавицы» Оксана не расслышала. Она уже хотела откинуться обратно на подушку, когда Николай крикнул:

– Оксана! Тут тебя какая-то девчушка хочет видеть! Подойдешь?!

– Д-да… Сейчас… – дрожащим голосом отозвалась она и бросилась в коридор.

Она уже знала, кого там увидит. Предчувствие ее не обмануло. На пороге стояла мокрая дрожащая Наташенька.

– Что?!! – срывающимся голосом крикнула Оксана и втащила девочку в квартиру. – Что случилось?!! Что с папой?!!

– Папа на работе, – пролепетала Наташенька.

– А ты!! Почему ты не в садике?!!

– Я ушла…

– Зачем?!

– К тебе…

– Зачем?!

– Не зна-а-аю… – жалобно протянула девочка и, уткнувшись лицом в стенку, расплакалась.

– Наташа… ну как же… ну что же… – засуетилась Оксана, пытаясь развернуть ее к себе. – Ты же вся мокрая… опять по лужам шла, да? Ну-ка немедленно раздевайся!

Оксана с трудом расстегнула на девочке куртку, стянула ее и увидела, что она надета всего лишь на тоненькую маечку.

– Почему ты… без кофты… В чем дело, Наташа?

– Я из кровати вылезла.

– Из какой еще кровати?

– У нас был тихий час… А тетя Злюся сказала, что если я не засну, то она напустит на меня тараканов. Я не хочу таракано-о-ов! – И Наташенька опять в голос разрыдалась.

Оксана посадила ее на стул в прихожей и, стягивая с ее ножек абсолютно мокрые сапожки и джинсики, попросила Николая:

– Коля! Пусти в ванну горячую воду! Быстро! Заболеет ведь!

Николай, молча наблюдавший за совершенно непонятной ему сценой, отделился от стены и в состоянии глубокой задумчивости побрел в ванную. Когда Оксана принесла туда облепившую ее руками и ногами девочку, он спросил:

– Чье это создание?

Оксана еще крепче прижала к себе Наташеньку и ответила:

– Мое, Коля…

– В смысле?

– Ну… это моя девочка…

– Не хочешь же ты сказать…

– Это моя… дочка… – Оксана произнесла это без всякой боязни, потому что поняла: никакой другой женщине, на которой Алексей сдуру женился, она ни за что не отдаст Наташеньку. Она разрушит их идиотскую семейную идиллию, и он непременно разведется и женится на ней, потому что они должны быть втроем: она, Пылаев и Наташенька.

– Та-а-ак… – протянул Николай. – Это уже что-то новенькое. Дочка у тебя, оказывается, есть… Правда, колер немножко странноват… Слушай, а может, у тебя и муж где-нибудь завалялся?

Оксана вздохнула и ответила:

– Нет, мужа у меня нет… пока…

Николай прислонился к косяку двери, сложил руки на груди и снова спросил:

– Интересно, а где же твоя дочь все это время была?

– Я с папой была и в садике, – ответила ему Наташенька, изо всех сил прижимаясь к Оксане.

– А твой папа тоже сюда придет… ну… чтобы в ванне помыться? – саркастически спросил ее Николай.

– Нет, он не знает, что я буду мыться, – очень серьезно ответила ему девочка.

– Так… ясно… – Руденко посмотрел на Оксану. – Посторонним мужчинам не стоит присутствовать при том, как женщины принимают ва-анну, не так ли?!

– Ты все правильно понял, Коля, – ответила ему Оксана.

– Ну что ж… Я тогда пойду, пожалуй, но… если у тебя все-таки это дело не выгорит… ну, с ее отцом… ты возвращайся в Репино, хорошо?

Оксана грустно кивнула. В ней вдруг кончились завод и кураж. Разве она сможет тягаться с женщиной, которая в два счета, как сейчас говорится, развела Алексея на брак. Она не могла тягаться с Нюшенькой, не сможет и с этой. Она вовсе не прикидывается, как считает Николай, мокрой курицей. Она мокрая курица и есть. Конечно, у нее вряд ли что-нибудь выгорит, как бы она ни хорохорилась, но не заводить же опять тягомотину о том, что она к Николаю никогда не вернется. Николай вышел из ванной с похоронным лицом. Оксана подождала, когда за ним захлопнется входная дверь, и посадила Наташеньку в горячую воду. Она терла мочалкой ее прозрачное, но уже немножко вытянувшееся тельце, с трудом сдерживая слезы, но девочка ничего не замечала и весело стрекотала о том, как они с папой ездили на дачу к дяде Саше и тете Люде. Оксана понимала, что в ее мозгу в единое целое объединились дача дяди Саши с тетей Людой и их встреча в электричке. Она хорошо помнила дикий испуг в глазах девочки. Тогда, в вагоне, она, наверно, никак не могла сообразить, откуда там взялась Оксана.

Закутав Наташеньку в большое махровое полотенце, она отнесла ее в постель, нарядила в собственную самую маленькую футболку, укрыла ватным одеялом, примостилась рядом и с ужасом представила, как пятилетний ребенок бредет к ней через весь город, полный людей и талой воды.

– Как же ты меня нашла? – спросила она девочку, запустив пальцы в ее опять спутанные пушистые волосы.

– Я ехала на автобусе.

– Как на автобусе? Откуда ты знаешь, на каком автобусе надо ехать?

– Я не знаю, на каком. Я зашла в автобус и сказала тетеньке, что мне надо в зоопарк. А она говорит, что в зоопарк детей одних не пускают, а я сказала, что у меня там… мама… Вот она мне и показала зоопарк. А дальше я помню, потому что недалеко…

Ужаснувшись тому, что Наташеньку вполне могли сдать в милицию и поместить в какой-нибудь приемник-распределитель, Оксана крепко обняла ее, будто загораживая телом от людей в серой форме, которые толпились в комнате и тянули свои загребущие руки к ее ребенку. Девочка тут же обхватила ручонками ее за шею и горячо шепнула в ухо:

– Я больше не буду плохо себя вести. Я и тете Злюсе сказала, что мама придет и разгонит всех тараканов. Ты ведь разгонишь, правда?

– Конечно, разгоню, – подтвердила Оксана, – и эта тетя Злюся больше никогда тебе не скажет ни одного обидного слова, вот увидишь! Ты мне веришь, моя девочка?

– Верю, – выдохнула Наташенька.

– Ну вот что, – отстранилась от нее Оксана. – Ты пока полежи, а я приготовлю тебе горячего чаю с малиной, чтобы ты не простудилась после такого путешествия.

– Полежу, – согласилась девочка, которая явно была настроена соглашаться на любые ее условия.

На кухне Оксана бросила взгляд на часы и обмерла. 18.30. Алексей, наверно, сходит с ума, разыскивая дочь, а у нее не сохранилось номера его телефона. Она вообще плохо запоминала номера телефонов, а уж номер мобильника Пылаева специально вытравливала из своей памяти. Листок записной книжки, на котором был его домашний номер, она вырвала с мясом, разорвала в мелкие клочки и утопила в унитазе.

Горячий чай Наташеньке не пригодился, потому что она уснула, согревшись под теплым одеялом. Оксана села к телефону и набрала номер управляющего «Новым взглядом». Тот в течение пятнадцати минут нашел в старых бумагах телефоны Алексея Дмитриевича Пылаева. Оксана повесила трубку и задумалась. Сейчас она позвонит ему, и все либо кончится окончательно и навсегда, либо… Нет, она не должна думать о себе! Алексей где-то мечется в поисках дочери, а она…

Оксана вытащила из сумки мобильник и, уже не колеблясь, набрала его номер.

– Да? – мгновенно откликнулся он, потому что наверняка ждал хоть от кого-нибудь известий о дочери.

– Алексей, это я, Оксана. Не волнуйся, Наташенька у меня. Спит.

– Спит? Но как…

– Все потом. Приезжай… за ней…

Она специально добавила «за ней», чтобы он не подумал, будто она собирается шантажировать его дочерью. Пусть все решает сам. Она положила мобильник на столик рядом с диваном, где спала его дочка, и задумалась. Она исключила из своей жизни все вещи, которые могли ей хоть как-то напомнить об Алексее. Когда-то она так же поступила и с подарками Корнеева. Самый же главный подарок Алексея – ожерелье из речного жемчуга – уничтожить все-таки не смогла. Она хотела и его спустить в унитаз вслед за листком записной книжки, но пальцы так и не разжались. Сейчас ожерелье лежало в нижнем ящике письменного стола, заваленное ненужными уже бумагами и старыми поздравительными открытками. Оксана хотела было его достать и надеть, чтобы Алексей сразу все понял о ней, но не смогла. Нельзя. Она его предала. Жила с Николаем Руденко, как с мужем, и даже собиралась родить от него ребенка. Не получилось… Не потому ли… Может быть, ей надо было пройти через эти адовы муки, чтобы очиститься для Алексея? Ерунда… Ему наверняка ничего от нее не нужно. Вот он сейчас приедет, заберет Наташеньку, и все…